Роберт Рождественский
 все об авторе
Примечание: Потому что эти произведения взяты из других источников, я не ручаюсь за их достоверность. Выверенные тексты находятся на заглавной странице автора. По мере сверки с достоверными источниками, эти стихотворения будут переводится в основной раздел.
Содержание:

Ах, как мы привыкли шагать...
Байкальская баллада
Баллада о зенитчицах
Баллада о молчании
Баллада о таланте, боге и черте
В музее естествознания
В Риме
В сорок четвертом
Вдруг на бегу остановиться...
Ветер. И чайки летящей крыло...
Взял билет до станции...
Военные мемуары
Воскресный выпуск
Все начинается с любви...
Где-то оторопь зноя...
Город ангелов
День
Жалею, жалею девочек...
За того парня
Здравствуй! Кого я вижу!..
Зря браслетами не бряцай...
Играют гаммы
Или Тихий, или Великий
Как детство, ночь обнажена...
Концерт
Матрёшка
     На аэродраме Орли
Ностальгия
Ожидание
Отец и сын
Письмо из бухты Н
Приходит врач, на воробья похожий...
Разница во времени
Сказка с несказочным концом
Сначала в груди возникает надежда...
Современная женщина
Сон
Спелый ветер дохнул напористо...
Стихи о сложности
Стихи о хане Батые
Стихи, написанные восьмого марта
Та зима была...
Так вышло...
Товарищ Песня
Тополь стоит...
Умирал костер как человек...
Фотография поэта
Хочешь – милуй...
Чудо
Этот витязь бедный...
Эхо любви
Я и мы
Я строил из себя...
* * *
Как детство, ночь обнажена.
Земля становится просторнее...
Моя щека обожжена
пронзительным:
"Скажи мне что-нибудь!"..

"Скажи мне что-нибудь!
Скажи!
Скорей!
Пусть будут звезды - до неба.
Заполони.
Опустоши.
И все-таки
Скажи мне что-нибудь!..
Плати за то, что целовал,
Словами вечными, как прошлое...
Зачем
Учился ты словам?
Скажи мне
Что-нибудь хорошее...
За то, что ты не опроверг
Все мужество мое
Нарочное,
За бабий век,
Недлинный век -
Скажи мне что-нибудь хорошее..."

Святая
И неосторожная,
Чего ты просишь?
Правды?
Лжи?
Но шепчет женщина:
"Скажи!
Скажи мне
Что-нибудь хорошее..."
* * *
-Здравствуй! Кого я вижу!
Больно глазам!
Прямо, как в сказке: вдруг, посреди зимы - летнее чудо!
Вот и не верь чудесам...

-Здравствуй! Действительно, вот и встретились мы...

-Дай мне очухаться!
До сих пор не пойму:
Вышел из дома, а ты навстречу идешь!
А помнишь, какое солнце было в Крыму?

-Помню. Теперь мне больше нравится дождь...

-Я же тебе написать обещал...
Но, знаешь, не смог.
Сперва заболел, а потом навалились дела...
Ты понимаешь: работа. Падаю с ног.

-Я понимаю. Я писем и не ждала.

-А помнишь, как я сердолики тебе искал?
И рано утром ромашки бросал в окно...
Помнишь, как мы смеялись у синих скал?

-Помню. Сейчас это и вправду смешно.

-А помнишь, как мы на базаре купили айву?
Как шли по дороге, а рядом бежал ручей...
Послушай, как ты живешь,

-Да так и живу.

-А помнишь?..

-Помню...
Только не знаю - зачем...
* * *
Зря браслетами не бряцай,
Я их слышал, я не взгляну.
Знаешь, как языческий царь
Объявлял другому войну?
Говорил он:"Иду на Вы!
Лик мой страшен, а гнев глубок.
Одному из нас, видит Бог,
Не сносить в бою головы."
Я не царь, а на Вы иду.
Неприкаян и обречен.
На озноб иду, на беду,
Не раздумывая ни о чем.
Будет филин ухать в бору,
Будет изморозь по утрам,
Будет зарево не к добру.
Строки рваные телеграмм,
Встреч оборванных немота,
Ревности сигаретный чад
И заброшенная верста,
Где олени в двери стучат.
Будет ветер сухим, как плеть.
Будут набережные пусты.
Я заставлю камень гореть,
Я сожгу за собою мосты.
Высшей мерой меня суди.
Высшей правдой себя суди.
И меня ты как смерти жди.
И меня ты как жизни жди.
Я стою у темной Невы,
У воды, глухой и слепой.
Говорю я:"Иду на Вы!
Объявляю тебе любовь!"
* * *
Все начинается с любви...
Твердят:
"Вначале
    было
        слово..."
А я провозглашаю снова:
Все начинается
с любви!..

Все начинается с любви:
и озаренье,
    и работа,
глаза цветов,
глаза ребенка -
все начинается с любви.

Все начинается с любви,
С любви!
Я это точно знаю.
Все,
    даже ненависть -
родная
и вечная
сестра любви.

Все начинается с любви:
мечта и страх,
вино и порох.
Трагедия,
    тоска
        и подвиг -
все начинается с любви...

Весна шепнет тебе:
        "Живи..."
И ты от шепота качнешься.
И выпрямишься.
И начнешься.
Все начинается с любви!
Источник: Прислал читатель


ЭХО ЛЮБВИ
Покроется небо пылинками звезд,
и выгнутся ветки упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст.
Мы - эхо,
Мы - эхо,
Мы - долгое эхо друг друга.

И мне до тебя, где бы ты ни была,
дотронуться сердцем нетрудно.
Опять нас любовь за собой позвала.
Мы - нежность,
Мы - нежность.
Мы - вечная нежность друг друга.

И даже в краю наползающей тьмы,
за гранью смертельного круга,
я знаю с тобой не расстанемся мы.
Мы - память,
Мы - память.
Мы - звездная память друг друга.
Источник: Прислал читатель


* * *
Тополь стоит,
наготу терпя,
словно скелет
самого себя.
Слишком прозрачны,
очень пусты
черные
неживые кусты.
Тихой тропинки
грустный излом

без продоженья...
ФОТОГРАФИЯ ПОЭТА
Мгновенье
остановлено нечетко.
Видны глаза
и больше ничего...
Круги забвенья
и круги почета
не слишком-то влияли на него.
Он, выступая,
тряс седою прядкой,
насмешек над собой
не замечал.
Был одиноким,
как прыгун над планкой.
И в дружеских компаниях
скучал.
Лишь перед смертью
показал характер.

В свои болезни уходить не стал,
и время,
то, что он когда-то тратил,
в конце концов
почти что наверстал.
Спешил он так безудержно и горько,
такой живою
стала вдруг строка!..

Жаль,
не хватило малости какой-то.
Минут каких-то.
Мига.
Пустяка.
* * *
Приходит врач, на воробья похожий,
и прыгает смешно перед постелью.
И клювиком выстукивает грудь.
И маленькими крылышками машет.
- Ну, как дела? -
    чирикает привычно. -
Есть жалобы?.. -
Я отвечаю:
    - Есть.
Есть жалобы.
Есть очень много жалоб...
Вот,- говорю,-
    не прыгал с парашютом...
Вот,- говорю,-
    на лошади не ездил...
По проволоке в цирке не ходил...

Он морщится:
- Да бросьте вы!
Не надо!
Ведь я серьезно...

- Я серьезно тоже.
Послушайте, великолепный доктор:
когда-то в Омске
    у большой реки
мальчишка жил,
затравленный войною...
Он так мечтал о небе -
    синем-синем!
О невозможно белом парашюте,
качающемся
    в теплой тишине...
Еще мечтал он
    о ночных погонях!
О странном,
древнем ощущенье скачки,
когда подпрыгивает сердце к горлу
и ноги прирастают к стременам!..
Он цирк любил.
И в нем -
    не акробатов,
не клоунов,
не львов, больших и грустных,
а девочку,
    шагающую мягко
по воздуху,
спрессованному в нить.
О, как он после представлений клялся:
"Я научусь!
И я пойду за нею!.."
Вы скажете:
    - Но это все наивно... -
Да-да, конечно.
Это все наивно.
Мы -
    взрослые -
        мечтаем по-другому
и о другом...
Мечта приходит к нам
еще неосязаемой,
    неясной,
невидимой,
неназванной, как правнук.
И остается в нас до исполненья.
Или до смерти.
Это все равно.
Мы без мечты немыслимы.
    Бессильны.
Но если исполняется она,
за ней - как ослепление -
другая!..
Исполнилось лишь самое начало.
Любовь исполнилась
и крик ребенка.
Исполнились друзья,
    дороги,
        дали.
Не все дороги
и не все друзья,-
я это понимаю!..

Только где-то
живут мечты -
    наивные, смешные,-
с которых мы и начали мечтать.
Они нам в спины смотрят долго-долго -
вдруг обернемся
и "спасибо!" скажем.
Рукой взмахнем:
    - Счастливо!..
        Оставайтесь...
Простите за измену.
Мы спешим... -
Но, может, это даже не измена?!

...А доктор
    собирает чемоданчик.
Молчит и улыбается по-птичьи.
Уходит.
И уже у самой двери
он тихо говорит:
- А я мечтал...
давно когда-то...
    вырастить
        овчарку...
А после
    подарить погранзаставе...
И не успел... -
Действительно, смешно.
Источник: Прислал читатель


ЧУДО
Так полыхнуло -
    сплеча,
        сполна -
над ледяным прудом! ..
(Два человека -
    он и она -
были виновны в том...)
В доме напротив полночный лифт
взвился до чердака.
Свет был таким,
    что мельчайший шрифт
читался наверняка...
Так полыхнуло, так занялось -
весной ли, огнем -
не понять.
И о потомстве подумал лось,
а заяц решил
линять.
Землю пробили усики трав
и посверлили лучи.
Тотчас,
об этом чуде узнав,
заспешили с юга
    грачи.
На лентах сейсмографов
стала видна
нервная полоса...
(Два человека -
    он и она -
глядели
друг другу в глаза...)
Реки набухли.
Народ бежал
и жмурился от тепла.
Кто-то кричал:
    "Пожар! ..
        Пожар! .."
А это
любовь была.
Источник: Прислал читатель


СКАЗКА С НЕСКАЗОЧНЫМ КОНЦОМ
Страна была до того малюсенькой,
что, когда проводился военный парад,
армия
    маршировала на месте
от начала парада
и до конца.
Ибо, если подать другую команду,-
не "на месте шагом",
        а "шагом вперед...",-
очень просто могла бы начаться война.
Первый шаг
был бы шагом через границу.

Страна была до того малюсенькой,
что, когда чихал знаменитый булочник
(знаменитый тем,
что он был единственным
булочником
в этой стране),-
так вот, когда он чихал троекратно,
булочники из соседних стран
говорили вежливо:
        "Будьте здоровы!.."
И ладонью
стирали брызги со щек.

Страна была до того малюсенькой,
что весь ее общественный транспорт
состоял из автобуса без мотора.
Этот самый автобус -
денно и нощно,
сверкая никелем, лаком и хромом,
опершись на прочный гранитный фундамент
перегораживал
Главную улицу.
И тот,
    кто хотел проехать в автобусе,
входил, как положено,
с задней площадки,
брал билеты,
садился в удобное кресло
и,
    посидев в нем минут пятнадцать,-
вставал
и вместе с толпой пассажиров
выходил с передней площадки -
            довольный -
уже на другом конце государства.

Страна была до того малюсенькой,
что, когда проводились соревнования
по легкой атлетике,
        все спортсмены
соревновались
(как сговорившись!)
в одном лишь виде:
        прыжках в высоту.
Другие виды не развивались.
Ибо даже дистанция стометровки
пересекалась почти посредине
чертой
Государственнейшей границы,
На этой черте
    с обеих сторон
стояли будочки полицейских.
И спортсмен,
добежав до знакомой черты,
останавливался,
предъявлял свой паспорт.
Брал визу на выезд.
Визу на въезд.
А потом он мучительно препирался
с полицейским соседнего государства,
который требовал прежде всего
список
участников соревнований -
(вдруг ты - хиппи, а не спортсмен!).
Потом этот список переводили
на звучный язык соседней страны,
снимали у всех отпечатки пальцев
и -
предлагали следовать дальше.
Так и заканчивалась стометровка.
Иногда -
представьте! -
с новым рекордом.

Страна была до того малюсенькой,
что жители этой скромной державы
разводили только домашнюю птицу
и не очень крупный рогатый скот
(так возвышенно
я называю
баранов).
Что касается более крупных зверей,
то единственная в государстве корова
перед тем, как подохнуть,
            успела сожрать
всю траву
на единственной здешней лужайке,
всю листву
на обоих деревьях страны,
все цветы без остатка
        (подумать страшно!)
на единственной клумбе
у дома Премьера.
Это было еще в позапрошлом году.
До сих пор весь народ говорит с содроганьем
о мычании
    этой голодной коровы.

Страна была до тогы без остатка
        (подумать страшно!)
на единственной клумбе
у дома Премьера.
Это было еще в позапрошлом году.
До сих пор весь народ говорит с содроганьем
о мычании
    этой голодной коровы.

Страна была до того малюсенькой,
что, когда семья садилась за стол,
и суп
оказывался недосоленным,
глава семьи звонил в Министерство
Иностранных Дел и Внешней Торговли.
Ибо угол стола,
    где стояла солонка,
был уже совершенно чужой территорией
со своей конституцией и сводом законов
(достаточно строгих, кстати сказать).
И об этом все в государстве знали.
Потому что однажды хозяин семьи
(не этой,
    а той, что живет по соседству),
руку свою протянул за солонкой,
и рука была
арестована
тут же!
Ее посадили на хлеб и воду,
а после организовали процесс -
шумный,
    торжественный,
        принципиальный -
с продажей дешевых входных билетов,
с присутствием очень влиятельных лиц.
Правую руку главы семьи
приговорили,
    во-первых - к штрафу,
во-вторых
(условно) -
к году тюрьмы...
В результате
    несчастный глава семейства
оказался в двусмысленном положенье:
целый год он после -
одною левой -
отрабатывал штраф
и кормил семью.

Страна была до того малюсенькой,
что ее музыканты
с далеких пор.
играли только на флейтах и скрипках,
лишь на самых маленьких скрипках и флейтах!
Больше они ни на чем не играли.
А рояль они видели только в кино
да еще -
    в иллюстрированных журналах,
Потому что загадочный айсберг рояля,
несмотря на значительные старанья,
не влезал
в территорию
этой страны.
Нет, вернее, сам-то рояль помещался,
но тогда
    исполнителю
        не было места.
(А играть на рояле из-за границы -
согласитесь -
не очень-то патриотично!)
Страна была невероятно крохотной.
Соседи
эту страну уважали.
Никто не хотел на нее нападать.
И все же
    один отставной генерал
(уроженец страны
и большой патриот)
несколько раз выступал в Сенате,
несколько раз давал интервью
корреспондентам, центральных газет,
посылал посланья Главе государства,
в которых
    решительно и однозначно
ругал
профсоюзы и коммунистов,
просил увеличить военный бюджет,
восхвалял свою армию.
        И для армии
требовал
атомного
оружия!
Источник: Прислал читатель


СТИХИ, НАПИСАННЫЕ ВОСЬМОГО МАРТА
Все равно что за снегом идти
            в Африку,
а за новою книжкой стихов -
            в мебельный
и уныло просить
        со слезой в голосе
адрес господа бога
        в бюро справочном,
все равно что ругать океан
        с берега
за его невниманье
        к твоей личности,
все равно что подснежник искать
            осенью
и, вздыхая, поминки справлять
            загодя,
все равно что костер разводить
            в комнате,
а гнедого коня
        в гараже требовать,
и упорно пытаться обнять
        облако,
и картошку варить
        в ледяной проруби,
все равно что на суше
        учить плаванью,
а увесистый камень
        считать яблоком,
все равно что от курицы
        ждать лебедя -
так однажды
решить,
    будто ты
        полностью
разбираешься
в женском
характере!
Источник: Прислал читатель


БАЛЛАДА О ТАЛАНТЕ, БОГЕ И ЧЕРТЕ
Все говорят:
"Его талант -от бога!"
А ежели -от черта?
    Что тогда?..

Выстраиваясь медленно в эпоху,
ни шатко и ни валко
    шли года.
И жил талант.
Больной.
    Нелепый.
        Хмурый.
Всего Гомера знавший назубок.,
Его считал
    своею креатурой
тогда еще существовавший
бог.
Бог находил, что слог его прекрасен,
что на земле таких -
        наперечет!..

Но с богом был, конечно, не согласен
тогда еще не отмененный
черт.
Таланту черт шептал:
"Опомнись,
    бездарь!
Кому теперь стихи твои нужны?!
Ведь ты, как все,
погибнешь в адской бездне.
Расслабься!
Не отягощай вины".
И шел талант в кабак.
И -
    расслаблялся.
Он пил всерьез!
Он вдохновенно
        пил!
Так пил,
что черт глядел и умилялся.
талант
себя талантливо
губил!..

Бог
    тоже не дремал!
В каморке утлой,
где -стол,
    перо
        и пузырек чернил,
бог возникал
раскаяньем наутро,
загадочными строчками
        дразнил...
Вставал талант,
почесываясь сонно.
Утерянную личность
        обретал.
И банка
    огуречного рассола
была ему нужнее,
чем нектар...
Небритый.
С пересохшими губами.
Упрямо ждал он
    часа своего...

И стант,
почесываясь сонно.
Утерянную личность
        обретал.
И банка
    огуречного рассола
была ему нужнее,
чем нектар...
Небритый.
С пересохшими губами.
Упрямо ждал он
    часа своего...

И строки
    на бумаге
        проступали,
как письмена,-
отдельно от него.

И было столько гнева и напора
в самом возникновенье
этих строк!..
Талант, как на медведя,
            шел
                на бога!
И черта
скручивал
    в бараний рог!..
Талант работал.
Зло.
    Ожесточенно.
Перо макая
в собственную боль.
Теперь он богом был!
        И был он чертом!
А это значит:
был
самим собой.
И восходило солнце
        над строкою!..

Крестился черт.
И чертыхался бог.
"Да как же смог он
    написать
        такое?!"
...А он
еще и не такое
мог.
Источник: Прислал читатель


* * *
Спелый ветер дохнул напористо
и ушел за моря...
Будто жесткая полка поезда -
память моя.
А вагон
на стыках качается
в мареве зорь.
Я к дороге привык.
И отчаиваться
мне
не резон.
Эту ношу транзитного жителя
выдержу я...
Жаль, все чаще и все неожиданней
сходят друзья!
Я кричу им:
"Куда ж вы?!
Опомнитесь!.."
Ни слова в ответ.
Исчезают за окнами поезда.
Были -
и нет...
Вместо них,
с правотою бесстрашною
говоря о другом,
незнакомые, юные граждане
обживают вагон.
Мчится поезд лугами белесыми
и сквозь дым городов.
Все гремят и гремят под колесами
стыки годов...
И однажды негаданно
затемно
сдавит в груди.
Вдруг пойму я,
что мне обязательно
надо сойти!
Здесь.
На первой попавшейся станции.
Время пришло...
Но в летящих вагонах
останется
и наше тепло.
Источник: Прислал читатель


* * *
Так вышло.
Луна непонятною краской
обочины выкрасила...
Нас выжгло!
Нас -
будто из поезда полночью -
выбросило.
По пояс -
холодного снега в кювете.
В сугробах - полмира!..
А поезд
проносится мимо...
проносится мимо,
проносится мимо.
Постой!
Но ведь только минута прошла,
как мы ехали в нем и смеялись.
С его теснотой
и нежданною грустью
смирялись.
Глупили!
В чужие печали и беды
бесстрашно влезали.
Мы были
самими собой.
А теперь мы - не сами.
Теперь,
вспоминая себя,
оглушенно и тяжко молчим мы.
Тебе
я кажусь незнакомым,
далеким,
едва различимым...
Пустынная полночь.
Ладони в ожогах метельного дыма.
А поезд
проносится мимо,
проносится мимо,
проносится мимо...
Летит он - снарядом!
И тащит куда-то не наши обиды,
не наши болезни и счастья.
Ты - рядом.
А как достучаться?
А как дотянуться?
А как до тебя докричаться?...
Под снегом великим,
над временем тысячеверстным
безмолвные
крики
висят,
зацепившись за звезды.
Мне их не избавить
от каждого прошлого дня
и от каждого мига...
А память
проносится мимо,
проносится мимо,
проносится мимо...
Источник: Прислал читатель


* * *
Сначала в груди возникает надежда,
неведомый гул посреди тишины.
Хоть строки
еще существуют отдельно,
они еще только наитьем слышны.
Есть эхо.
Предчувствие притяженья.
Почти что смертельное баловство...
И - точка.
И не было стихотворенья.
Была лишь попытка.
Желанье его.
Источник: Прислал читатель


* * *
Ветер.
И чайки летящей крыло.
Ложь во спасение.
Правда во зло.
Странно шуршащие камыши.
Бездна желаний
над бездной души.
Длинный откат шелестящей волны.
Звон
оглушительной тишины.
Цепкость корней
и движение глыб.
Ржанье коней.
И молчание рыб.
Парус,
который свистит, накренясь...
Господи,
сколько намешано в нас!
Источник: Прислал читатель


* * *
Этот витязь бедный
никого не спас.
А ведь жил он
в первый
и последний раз.
Был отцом и мужем
и -
судьбой храним -
больше всех был нужен
лишь своим родным...
От него осталась
жажда быть собой,
медленная старость,
замкнутая боль.
Неживая сила.
Блики на воде...
А еще -
могила.
(Он не знает,
где).
Источник: Прислал читатель


* * *
Вдруг на бегу остановиться,
Так,
будто пропасть на пути.
"Меня не будет..." -
удивиться.
И по слогам произнести:
"Ме-ня не бу-дет..."
Мне б хотелось
не огорчать родных людей.
Но я уйду.
Исчезну.
Денусь.
Меня не будет...
Будет день,
настоенный на птичьих криках.
И в окна, как весны глоток,
весь в золотых, сквозных пылинках,
ворвется
солнечный поток!..
Просыплются дожди в траву
и новую траву разбудят.
Ау! - послышится -
Ау-уу!..
Не отзовусь.
Меня не будет.
Источник: Прислал читатель


* * *
Ах, как мы привыкли шагать
           от несчастья к несчастью...
Мои дорогие, мои бесконечно родные,
прощайте!
Родные мои, дорогие мои, золотые,
останьтесь, прошу вас,
побудьте опять молодыми!
Не канье беззвучно в бездонной
                российской общаге.
Живите. Прощайте...
Тот край, где я нехотя скроюсь, отсюда не виден.
Простите меня, если я хоть кого-то обидел!
Целую глаза ваши.
Тихо молю о пощаде.
Мои дорогие. Мои золотые.
Прощайте!..
Постичь я пытался безумных событий причинность.
В душе угадал...
Да не все на бумаге случилось.
Источник: Прислал читатель


ОЖИДАНИЕ
    (монолог женщины)

Вот ведь как - явилась первой
Надо было опоздать
Где-нибудь в сторонке встать
Что поделать - сдали нервы
Шла, как будто на экзамен
С пятницы считала дни
Как же встреча под часами...
Под часами? Вот они...
А его на месте нет 
Как ни к стати нервы сдали
Ну, еще бы, на свиданье не была я столько лет...
Даже страшно сосчитать
Что ж я рада ил не рада 
Там увидим, только надо, надо было опоздать
Дура, сделала прическу, влезла в новое пальто,
Торопилась, как девчонка. Прибежала... Дальше что?

Современная женщина, современная женщина
То грустна и задумчива, то светла и торжественна
Доказать ее слабости побороть ее в дерзости
Зря мужчины стараются, понапрасну надеются

Современная женщина, современная женщина
Суетою замотана, но, как прежде божественна
Не похвалится силою, но на ней, тем не менее, 
И заботы служебные и заботы семейные
Все на свете познавшая, все невзгоды прошедшая
Остается загадкою современная женщина

Ромео моего пока что незаметно.
Что ж - подождем его - 
Я очень современна...
Порой берет тоска
Ведь нужно быть - к примеру - 
Кокетливой - слегка
И непреступной - в меру.
Все успеваешь ты - казаться беззаботной 
И покупать цветы - себе - идя с работы
Самой себе стирать, себе готовить ужин
Квартиру убирать 
С усердием ненужным
Подруге позвонить, замужней и счастливой
И очень мудрой слыть. Быть очень терпеливой
Выслушивать слова
И повторять, не споря: "Конечно, ты права,
мужья - сплошное горе..."
И трубку положить спокойно и устало
И стиснув зубы - жить - во что бы то ни стало
И маяться одной, забытой, как растенье
И ждать очередной проклятый день рожденья
И в зеркало смотреть
И все морщины видеть
Самой себя жалеть
А чаще - ненавидеть
Нести свою печаль
Играть с судьбою в прятки
И плакать по ночам...
А утром - быть в порядке! 
Являться в институт и злиться без причины -
Ну, вот они, идут
По улице мужчины
Красавцы на подбор
С достоинством спесивым
Самодовольный пол, 
считающийся сильным!
Как равнодушны вы, и как же вы противны,
Изнеженные львы,
Затасканные тигры,
Глядящие людьми, стареющие телом.
Да где он, черт возьми, 
И в самом деле - где он?

Скорая помощь по городу, словно по полю
Голос вселенской беды, будто флаг вознеся
Господи, может быть, что-то случилось с тобою
Улица вся оглянулась и 
Замерла вся
Воплем тугим переполнено сердце и память
Он оглушает: "Успеть бы, успеть бы, успеть!"
Вновь с телефонного диска срывается палец.
Скорая помощь пронзает застывший проспект

Мир озирается, прости любовь о спасенье
И до сих пор, неподвластны толпе докторов
Рушатся самые прочные дружные семьи
А у певицы горлом не песня, а кровь.

Голос несчастья над городом мечется снова
Странно, что в эти минуты, всему вопреки
Веришь в извечную помощь тихого слова
В скорую помощь протянутой доброй руки.

Ну, приди же, любимый, приди
Одинокой мне быть запрети
За собою меня поведи
Приходи, прошу, приходи
Стрелки глупые торопя, не придумывая ничего
Я уже простила тебя
Повелителя своего
Все обычно в моей мечте
И желаю - совсем не вдруг 
Быть распятою на кресте
Осторожных и сильных рук.
Чтобы стало нам горячо,
А потом - еще горячее
И уткнуться в твое плечо
И проснуться на этом плече.

Вот видишь, тебя и любимым назвать я успела
Не надо бы сразу,
Ведь лучше - когда - постепенно
Ведь лучше - потом, лучше - после
Любимый, послушай, ведь лучше?
Ну, где я найду это - самое лучшее

О, если бы знал ты, как странно и дико давать о себе
объявленье в газету:
"Блондинка,  вполне симпатичная, стройная, среднего роста
Ее интересы - домашний уют и природа
Имеет профессию... Ищет надежного друга..."
О, если бы знал ты, как все это пошло и трудно.


Порой в темноте рассуждаю я очень спокойно - 
Пройдет одиночество это,
Наступит другое
настанет пора и закружатся листья из меди
В окошко мое постучит одиночество смерти
Нет, я не пугаюсь, я знаю, что время жестоко.
Я все понимаю, и все принимаю, но только...
Тому одиночеству я не желаю сдаваться
Хочу быть любимой, живою хочу оставаться,
Смеюсь над другими, и радуюсь
Дням и рассветам,
И делаю глупости
И не жалею об этом
Дышу и надеюсь.
О, господи, как это больно!
Я вот она - вся пред тобою.
Слова мне скажи, ну, пожалуйста, нет больше мочи
Слова говори мне любые, какие захочешь, чтоб только не молча,
любимый, чтоб только не молча
Слова говори мне...

Без этого радость - не в радость
Скажи, что со мной хорошо и что я тебе нравлюсь
Скажи, что ты любишь меня, притворись на мгновенье!
Скажи, что меня не забудешь, соври !- я поверю.

А может, просто плюнуть и уйти
И пусть его терзают угрызенья!
Ну-ну, шути, родимая, шути, - нашла ты славный повод для веселья.
Останусь, чтобы волю испытать. Еще немного подождем, помедлим...
Ведь женщины давно привыкли ждать.
Чего-чего, а это мы умеем!

Птицы спрятаться догадаются
И от снега укроются.
Одинокими не рождаются
Ими после становятся.
Ветры зимние вдаль уносятся
И назад возвращаются.
Почему, зачем, Одиночество, 
Ты со мной не прощаешься?
Пусть мне холодно и невесело
Все стерплю, что положено...
Одиночество, ты - профессия до безумия сложная.
Ночь пустынная, слезы затемно, тишина безответная.
Одиночество - наказание, а за что - я не ведаю.
Ночь окончится. Боль останется. День с начала закрутится.
Одинокими не рождаются. Одиночеству - учатся.

Ну, приди же, любимый, приди.
Одинокой мне быть  запрети.
За собою меня поведи.
Приходи, прошу, приходи.

Задохнувшись, к себе прижми.
И на счастье, и на беду.
Если хочешь - замуж возьми
А не хочешь - и так пойду.
Слово то какое... замуж..
Сладкий дым. Лишь бы он пришел. А там уж   - поглядим.
Пусть негусто в смысле денег у него.
Приголубим, приоденем - ничего!
Лишь бы дом мой, дом постылый, не был пуст!
Пусть придет - большой и сильный. Курит - пусть!
Спорит, ежели охота, пусть храпит.
Так спокойно, если кто-то рядом спит.
Хорошо бы пил не очень и любил.
Хоть немножечко, а впрочем  - лишь бы был...
Без него теперь мне точно нет житья.
Да зачем я так, да что ж я! Что же я!

Черт с тобой, не приходи, вспоминать - и то - противно!
Сгинь, исчезни, пропади,
Я-то! Нюни распустила! Не желаю подбирать
Со стола чужие крохи
Если вновь захочешь врать
Ври уже другой дурехе.
Ишь, нашелся эталон! Я в гробу таких видала!
Тоже мне - Ален Делон поселкового масштаба
Бабник, только и всего! Трус! Теперь я точно знаю!
Он решил, что на него - я!- свободу променяю.
Думал, баба влюблена! Что не вышло? Ешьте сами...
Вашей милости цена - три копейки на базаре.
Я везде таких найду.
Десять штук - на каждый вечер.
Не звони, не подойду.
А напишешь, не отвечу...

Как без тебя, как?
Был ты синицей в руках.
Что без тебя я? Словно земля ничья...
Стонет моя боль... Я бы пошла за тобой
Шла бы, закрыв глаза. Тихая, как слеза.
Мне без тебя как птицей стать в облаках?
Реять в ночной темноте - крылья уже не те.
Злую печаль пью, злюсь на судьбу свою
Вижу ее свет - есть ты там, или нет?

Мечется мой крик, он от других скрыт 
Боль отдается в висках... 
Как без тебя, как...

Стану верной женою -
Не пройди стороною, буду верной женою.
Над судьбой и над домом стану солнышком добрым - 
Над судьбой и над домом.
Хочешь, буду сестрою, от несчастья прикрою
Хочешь, буду сестрою?
Скажешь - буду рабыней, если только любимой,
То могу и рабыней...

Кто может чуду приказать - Свершись!
От собственного крика холодея
Мне кажется, я жду уже всю жизнь
Мне кажется, я жду почти с рожденья.
Я буду ждать до самого конца
Я буду ждать за смертью и за далью.
Во мне стучат сестер моих сердца
Сестер по жизни и по ожиданью.
В этот час миллионы моих незнакомых сестер
Ничего не сказав, никому и не в чем не покаясь,
Ожидают мгновенья взойти на костер
На костер настоящей любви и сгореть, улыбаясь
В этот час мои сестры на гребне такой высоты
Простирают в бессмертье зовущие нежные руки
Не придется вам пусть никогда ждать любимых с войны
Ждать любимый своих под часами надежды и муки.
В этом взрывчатом мире забытой уже тишины, 
где над всеми бессонное время летит безучастно,
Не придется вам пусть никогда ждать любимых напрасно.
Рядом с бронзой царей, разжиревших на лжи и крови.
Рядом с бронзой героев, рискнувших собой в одночасье
Должен высится памятник женщине, 
Ждущей любви.
Светлый памятник женщине, ждущей обычного счастья.
Вновь приходит зима в круговерти метелей и стуж
Вновь для звезд и снежинок распахнуто небо ночное.
Я дождусь, обязательно счастья дождусь
И хочу, чтобы вы в это верили вместе со мною.
ну, приди же, любимый, приди...
Вновь для звезд и снежинок распахнуто небо ночное.
Я дождусь, обязательно счастья дождусь.
И хочу, чтобы вы в это верили вместе со мною.

Ну приди же любимый, приди...
Источник: Прислал читатель


ЗА ТОГО ПАРНЯ
Я сегодня до зари 
встану.
По широкому пройду
полю.
Что-то с памятью моей
стало:
все, что было не со мной,
помню.
Бьют дождинки по щекам
впалым.
Для вселенной двадцать лет – 
мало.
Даже не был я знаком
с парнем,
обещавшим:
''Я вернусь, мама!..''

А степная трава
пахнет горечью.
Молодые ветра
зелены.
Просыпаемся мы.
И грохочет над полночью
то ли гроза,
то ли эхо
прошедшей войны.

Обещает быть весна
долгой.
Ждет отборного зерна
пашня.
И живу я на земле 
доброй
за себя
и за того парня.
Я от тяжести такой
горблюсь.
Но иначе жить нельзя,
если
все зовет меня
его голос,
все звучит во мне 
его песня.

А степная трава
пахнет горечью.
Молодые ветра
зелены.
Просыпаемся мы.
И грохочет над полночью
то ли гроза,
то ли эхо
прошедшей войны.
Источник: Прислал читатель


ТОВАРИЩ ПЕСНЯ
Остался дом за дымкою степною,
не скоро я к нему вернусь обратно.
Ты только будь, пожалуйста, со мною.
товарищ Правда,
товарищ Правда!

Я все смогу, я клятвы не нарушу,
своим дыханьем землю обогрею.
Ты только прикажи – и я не струшу,
товарищ Время,
товарищ Время!

Я снова поднимаюсь по тревоге.
И снова бой, такой, что пулям тесно!
Ты только не взорвись на полдороге,
товарищ Сердце,
товарищ Сердце!

В большом дыму и полночи, и полдни.
А я хочу от дыма их избавить.
ты только все, пожалуйста, запомни,
товарищ Память,
товарищ Память1
Источник: Прислал читатель


В МУЗЕЕ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
До теперешней
             нашей Земли,
до ее дождей и метелей
бронтозавры
не доползли,
птеродактели
не долетели.
Это -
    личная их беда,
за нее
никто не в ответе.
Заблудились.
Пошли не туда.
Смерть нашли
             в тупиковой ветви.

Древо жизни
           листвой шевелит,
ветвь - направо
и ветвь - налево.
"Человек разумный"
сидит
на вершине
этого древа.
Он - мыслитель.
             Он хмурит лоб.
Человека
идея гложет :
хочет что-то придумать,
                      чтоб
самого себя
уничтожить.
Он подпер подбородок рукой -
вождь прогресса,
краса и гордость...
Он - придумает!
               Он - такой!
Вы,пожалуйста,
не беспокойтесь!

А над ним
         проносится век.
Повороты.
Круговороты...
Да неужто
         и чеовек -
тупиковая ветвь
природы?!

1984

Источник: Прислал читатель


ДЕНЬ

И опять он рождается
              в зябком окне.
Барабанит в стекло,
будто просит помочь.
В нем -
        коротком,
     еще не потерянном дне -
непрерывная боль,
сумасшедшая мощь!..
"Суета!" - говоришь?
        "Принесет - унесет?"
Говоришь, что поэту
              гораздо важней
о бессмертии думать
и с этих высот
обращаться к векам
        через головы дней?..
Я не ведаю,
чем тебя встретят
                     века...

Для спешащего дня
            я кричу и шепчу.
И останется после
            хотя бы строка -
я не знаю.
Я знаю.
Я знать не хочу.
Источник: Прислал читатель


СОВРЕМЕННАЯ ЖЕНЩИНА
Современная женщина суетою  
замотана, 
Но, как прежде, божественна! 
Пусть немного усталая, но, как прежде,  
прекрасная,  
До конца непонятная, никому не подвластная.  
Современная женщина! То грустна  
и задумчива,  
То светла и торжественна.  
Доказать ее слабости, побороть ее  
дерзости  
Зря мужчины стараются, понапрасну  
надеются.  
Не бахвалится силою, но на ней тем  
не менее  
И заботы служебные, и заботы  
семейные.  
ВсT на свете познавшая, все невзгоды  
прошедшая,  
Остается загадкою современная  
женщина! 
Источник: Прислал читатель


БАЙКАЛЬСКАЯ БАЛЛАДА
Их напрасно весь день искали. 
Вдалеке 
от привычных дорог 
катерок посадило на камни. 
Уходил на дно  
катерок. 
Экипаж катерочка - 
четверо, 
да еще пассажирка одна... 
Видно, так судьбою начертано, 
что вода 
чересчур холодна. 
Знали все 
(зачем утешаться 
и надеяться на чудеса?) - 
в этом климате можно держаться 
на поверхности 
полчаса, 
а потом... 
Да ну его к черту! 
Все равно не спасется никто... 
Капитан 
взглянул на девчонку: 
- Парни, 
ей-то это 
за что?! 
Мы 
        пожили не так уж мало, 
а она 
всего ничего... 
Но ведь есть на катере 
мачта! 
Это ж - 
лодка на одного!.. 
И не надо, сестренка, плакать... 
Мы немножко 
обманем смерть... 
А она: 
- Не умею плавать...- 
Он: 
- Тебе и не надо уметь!.. 
Мы привяжем тебя, 
спеленаем - 
не утонешь во веки веков... 
Только ты постарайся, родная, 
доплыви за нас, 
мужиков. 
Может, холод взять не успеет... 
В общем, 
кончим этот базар! 
Передашь наши письма на берег. 
Приготовься. 
Я все сказал... 
...Первый написал коротко: 
"Извини за почерк - 
холодно. 
Извини за кляксы - 
мокро. 
Так и потонуть 
можно. 
Если не придет к нам 
спасенье, 
выйди замуж. 
Твой Сеня..." 
А второй 
на лоб сдвинул шапку. 
Передал письмо. 
Ножкой шаркнул. 
А в письме: 
"Натаха! 
Рыдать погоди! 
Слезы 
неполезны для красавицы... 
Мы еще поплаваем! 
Все впереди! 
Все впереди, 
кроме задницы..." 
Третий 
к рубке вздыбленной 
              плечом привалился, 
шевелил губами - 
широк да невезуч. 
То ли - матерился, 
то ли - молился, 
то ли - что-то важное 
учил наизусть. 
"Бывшая жена моя, 
кончай свою дележку - 
простыни-подушки, 
чашки-сапоги... 
Сбереги Алешку! 
Алешку. 
           Алешку. 
Сбереги мне 
сына. 
Алешку 
сбереги... 
Знаю, что меня ты 
любила 
           понарошку. 
Но теперь - 
хоть мертвому!- 
перечить не моги: 
сбереги Алешку. 
Алешку. 
          Алешку. 
Я тебя прощаю. 
Алешку сбереги!.." 
А четвертый 
буркнул нехотя: 
- Некому писать!.. 
Да и - некогда... 
...Письма спрятаны в целлофане. 
(Лица мокрые, 
будто в крови.) 
Помолчали. 
Поцеловали. 
И сказали глухо: 
- Живи...- 
Подступившие слезы вытерши, 
привязали, 
сказали: 
- Выдержи...- 
оттолкнули, 
сказали: 
- Выплыви...- 
И смотрели вслед, 
пока видели... 
И плыла она по Байкалу. 
И кричала, 
сходя с ума! 
То ль- 
           от гибели убегала, 
то ли - 
           к гибели 
     шла сама. 
Паутинка ее дыханья 
обрывалась у самого 
рта. 
И накатывалась, 
громыхая, 
фиолетовая темнота! 
И давили 
чужие письма. 
И волна как ожог была... 
Почтальонша, 
самоубийца - 
все плыла она, 
все плыла. 
Все качалась 
под ветром 
           отчаянным, 
ослепительным, 
низовым... 
И была она 
Чрезвычайным 
Полномочным Послом 
к живым! 
Долгим эхом, 
посмертным жестом, 
вдовьим стоном 
на много дней... 
...А потом 
вертолетный прожектор, 
чуть качаясь 
повис 
        над ней.
Источник: Прислал читатель


НОСТАЛЬГИЯ
Ностальгия бывает по дому. 
По Уралу, по Братску, по Дону. 
По пустыням и скалам белесым, 
невозможно прозрачным березам. 
По степям, где метели тугие... 
 
У меня по тебе ностальгия. 
По твоим просыпаньям тяжелым. 
По глазам и плечам обнаженным 
По мгновеньям, когда ты со мною. 
По ночному бессонному зною. 
По слезам и словам невесомым. 
По улыбкам 
                и даже по ссорам! 
По губам, суховатым с морозца... 
 
Я, решив с ностальгией бороться, 
                                           уезжаю. 
Штурмую платформы. 
Но зачем-то ору в телефоны! 
Умоляю тебя: 
     - Помоги мне! 
Задыхаюсь от ностальгии!.. 
Ты молчишь. 
Ты спасать меня медлишь... 
       Если вылечусь - 
                     тут же заметишь
Источник: Прислал читатель


ИЛИ ТИХИЙ, ИЛИ ВЕЛИКИЙ
Или Тихий,  
                или  
                      Великий...  
  
Значит, надо выбрать.  
Буду бедовым!  
В перехлесте мокрых  
                    изломанных линий  
посмеюсь над растерянным берегом  
                                                 вдоволь.  
Я потрусь спиной о край земли,  
замочу рукава,  
до плечей закатанные.  
И начну подбрасывать  
                                корабли,  
как монетки,  
                  когда загадывают.  
Или Тихий,  
               или  
                     Великий...  
 
Надоест мне пророчить беду  
                  скорлупкам.  
К невысокому берегу,  
ленью  
облитый,  
подползу щенком —  
                         счастливым и глупым.  
Я припомню  
                мурлыкающие мотивы.  
Я замру  
          в исступлении покаянном,  
Буду ласковым.  
Буду предельно тихим.  
Очень Тихим.  
И все ж таки —
Источник: Прислал читатель


* * *
Умирал костер как  человек...
То упорно затихал, то, вдруг
вздрагивал, вытягивая  вверх  
кисти длинных и  прозрачных рук.
Вздрагивал, по струйке  дыма лез,
будто унести хотел  с  собой этот дивный неподвижный  лес,
от  осин желтеющих рябой.
...Птиц неразличимые слова.
 Дымного тумана длинный  хвост
   и  траву.
И россыпь синих звезд, тучами прикрытую едва. 
Источник: Прислал читатель


РАЗНИЦА ВО ВРЕМЕНИ
     Звезды высыпали вдруг 
     необузданной толпой. 
     Между летом и зимой 
     запылала осень трепетно. 
     Между стуком двух сердец, 
                          между мною и тобой 
     есть- 
     помимо расстояний- 
                       просто разница во времени. 
     Я обыкновенно жил. 
     Я с любовью не играл. 
     Я писал тебе стихи, 
                        ничего в замен не требуя. 
     И сейчас пошлю тебе, 
                         восемнадцать телеграмм. 
     Ты получишь их не сразу. 
     Это- 
         разница во времени. 
     Я на улицу  бегу. 
     Я вздыхаю тяжело. 
     Но, и самого себя 
                      переполнив завереньями, 
     как мне закричать 
                      ,,люблю,,? 
     Вдруг твое ,,люблю,, 
                       прошло? 
     Потому, что существует 
                          эта разница во времени. 
     Солнце встало на пути. 
                           Ветры встали на пути. 
     Напугать меня хотят 
                        высотою горы-вредены. 
     Не смотри на телефон. 
     И немного подожди. 
     Я приду, 
     перешагнув 
               через разницу во времени. 

Источник: Прислал читатель


ГОРОД АНГЕЛОВ
А. Сахнину

Начинается 
                    город ангелов, 
город ангелов – 
Голливуд…
Люди в панике, 
                          люди ахают:
«Вот где эти кумиры 
живут!..»
Кинизвёздочки, 
                           кинозвездашечки, 
кинодвигатели 
эпох…
Полисмен 
                  улыбается   
                                     старчески – 
даже он в Голливуде 
не бог!
Даже солнце 
                       стыдливо 
                                        катится…
Кинозвёзды 
царствуют 
тут!
Так они длинноноги, 
                                    что кажется: 
ноги 
прямо от шеи 
                        растут!
Кинозвёзды 
                     туги, как пружины.
Кинозвёзды 
                    спешат 
                                 на корт.
Кинозвёзды 
меняют 
машины 
и любовников 
                        каждый год.
А ещё – 
               избегают мяса, 
берегут 
фигуру свою.
А ещё 
           обожают 
                           сниматься, 
а ещё – 
давать интервью.
Подойдёт кинозвёздочка, 
глянет, 
улыбнётся вовсю, 
                              а потом 
репортёру 
такое 
          ляпнет, 
что в конвульсиях 
репортёр!..
Но зачем быть умным, 
                                       в сущности, 
им – 
берущим у жизни 
                               своё?..
Киноленты 
                     на студиях 
                                        сушатся.
Киноленты шуршат, 
                                   как бельё…

А потом 
                континенты 
                                     млеют 
от волненья 
на тысячи вёрст!
И девчонки 
                    в постельной 
                                           лени 
вспоминают 
повадки «звёзд».
И солдаты 
                   несут у сердца 
на оскал 
орудийных 
дул 
королев 
             стриптиза и секса, 
абсолютно божественных 
дур!..
К нам на землю 
                            слухи 
                                        просачиваются – 
сам, 
за что купил, 
продаю: 
голливудские 
                        кинокрасавчики 
стали ангелами 
в раю.
Бог 
      печётся 
                     об их здоровье.
Бог волнуется – 
                            как живут?
Там, на небе, 
                       для них 
построен 
тёплый, 
              ангельский Голливуд.
Там они 
               основали 
                               фирмы.
По свидетельству церкви, 
                                            там 
киноангелы 
                   ставят 
                                 фильмы 
и показывают 
чертям!
Источник: Прислал читатель


* * *
Алёнке


Где-то 
оторопь зноя 
                        с ног 
                                  человека валит.
Где-то метель по насту 
                                        щупальцами 
                                                              тарахтит…

А твоего 
                солнца 
хватит 
на десять Африк.
А твоего 
                холода – 
на несколько 
Антарктид…

Снова, 
            крича от ярости, 
                                         вулканы 
                                                        стучатся в землю!
Гулким, 
               дымящимся клекотом 
                                                       планета потрясена…
А ты – 
беспощадней пожаров.
Сильнее 
                землетрясений.
И в тысячу раз 
                          беспомощней 
двухмесячного 
пацана…

Оглядываться 
                         не стоит.
Оправдываться 
                           не надо.
Я только всё чаще спрашиваю 
с улыбкою и тоской:
-	За что мне 
                          такая мука?
За что мне 
                    такая награда?
Ежеминутная 
сутолока.
Ежесекундный 
покой.
Источник: Прислал читатель


ВОСКРЕСНЫЙ ВЫПУСК
Куплю газетку.
Узнаю, 
             кстати, 
кого ухлопали 
нынче ночью…

Они в киосках, 
будто на старте, - 
три килограмма 
                             дразнящей 
                                                 нови.
Три килограмма 
                             шрифтов и краски.
Три килограмма 
                             вчерашней страсти.
Дают навынос.
Берут на выброс…
Куплю газетку.
Воскресный 
                      выпуск…
На всю страницу 
                              цветное
                                             фото.
Смотрите, люди!
Платите 
               деньги.
«Скандал в Сайгоне!»
«Приём у Форда!»
«Пресс-конференция 
                                     президента…»
Покажут перья 
                          своё искусство.
Огня прибавят.
Гнильцу 
                подпудрят…
И даже если 
                      не будет 
                                     вкусно, 
то горячо 
непременно будет!
Идёте 
           мимо?
Остановитесь!
Смешна 
               потеря 
                            в бюджете 
                                               вашем.
Воскресный выпуск!
                                    Воскресный выпуск!
Три килограмма 
                             замочных 
                                               скважин!
Такого 
даром 
нельзя добиться.
В домах, 
                наверно, 
                               прозрачны 
                                                        стены…
Смотри, народ, 
на своих любимцев!
Вот их 
             концерты, 
вот их 
            постели!
Вот их пижамы.
Вот их 
            сортиры.
Вот – 
           развлеченья, 
а вот – 
              привычки…
«Ушёл любовник 
от кинодивы!»
«Племянник шаха 
                                сбежал 
                                              с певичкой!..»
Любые тайны 
                         газета 
                                    выдаст.
Намёков – 
                    масса.
Картинок – 
                     бездна…
Воскресный выпуск,
воскресный 
                       выпуск – 
три килограмма 
                            сплошного 
                                               перца!
Три килограмма 
                             пикантной клюквы.
От факта к факту.
От даты к дате.
Не сомневайтесь!
Откройте 
                 клювы.
Мы 
разжевали.
А вы 
       глотайте!
Источник: Прислал читатель


ВОЕННЫЕ МЕМУАРЫ
Перечитываю мемуары, 
наступившее утро кляня…
Адмиралы и генералы 
за собою 
               ведут меня.
И под жесткою их командой 
в простирающемся огне 
я иду 
         по такой громадной 
и такой протяжной 
войне.
От июня – 
                 опять к июню, 
От Днепра – 
                      и снова к Днепру 
я ползу,
             летаю, 
                        воюю, 
всё, что отдал, 
                          назад беру.
Только где б я ни шёл и ни плавал – 
в Заполярье, 
в Крыму, 
у Двины, - 
я всегда нахожусь 
                               на главном – 
самом главном фронте войны!
Надо мною – 
                        дымные хмары, 
я ни в чём судьбу не виню…
Перечитываю мемуары.
Писем жду.
Друзей хороню.
По просёлкам мотаюсь в джипе.
В самолёте связном горю.
Признаю 
чужие ошибки.
И о собственных 
                             говорю.
Контратаки  
                    и контрудары, 
артналёты
                  и встречный бой…
Перечитываю мемуары.
Год за годом.
Судьбу за судьбой.
Марши, 
             фланговые охваты.
Жизнь, помноженная на войну…

Если авторы суховаты, 
я прощаю им эту вину.
Было больше у них 
не писательского, 
а солдатского мастерства.

Оттого и Отчизна 
                               жива.
И нужны ли ещё 
доказательства?
Источник: Прислал читатель


* * *
Взял билет до станции
                                       Первая любовь.
Взял его негаданно.
Шутя.
Невзначай.
Не было попутчиков.
Был дым голубой.
Сигареты кислые.
                               И крепкий чай.
А ещё шаталась 
монотонная мгла.
А ещё задумчиво 
гудел паровоз…

Там, на этой станции, 
                                    вершина была.
Тёплая вершина.
До самых звёзд.
Ты её по имени сейчас не зови, 
хоть она осталась – 
                                  лицом на зарю…
Встал я у подножия 
                                 Первой любви.
Пусть не поднимусь уже – 
так посмотрю.
Потянулся к камню 
                                  раскалённой рукой.
Голову закинул, 
торопясь и дрожа…

А вершины вроде бы 
и нет 
         никакой.
А она, 
            оказывается, 
                                  в пол-этажа…
Погоди!
Но, может быть, 
                            память слаба?..
Снег слетает мудро.
Широко.
Тяжело.
В слове 
             буквы смёрзлись.
Во фразе – 
                   слова…
Ах, как замело всё!
Как замело!..

И летел из прошлого 
                                    поезд слепой.
Будто в долгий обморок, 
в метели 
нырял…
Есть такая станция – 
Первая любовь.
Там темно и холодно.
                                      Я проверял.
Источник: Прислал читатель


В СОРОК ЧЕТВЕРТОМ
Везёт 
           на фронт 
                           мальчика 
товарищ военный врач.
Мама моя, 
мамочка, 
не гладь меня, 
не плачь!
На мне военная форма – 
не гладь меня при других!
На мне военная форма, 
на мне 
            твои сапоги.
Не плачь!
Мне уже двенадцать, 
я взрослый 
почти…
Двоятся, 
               двоятся, 
                              двоятся 
рельсовые пути.
В кармане моём документы – 
печать войсковая строга.
В кармане моём документы, 
по которым 
я – сын полка.
Прославленного, 
                            гвардейского, 
проверенного в огне.
Я еду на фронт.
Я надеюсь, 
что браунинг выдадут мне.
Что я в атаке 
                      не струшу, 
что время моё пришло…
Завидев меня, 
старухи 
охают тяжело:
«Сыночек…
Солдатик маленький…
Вот ведь 
                настали дни…»
Мама моя, 
мамочка!
Скорей им всё объясни!
Скажи, 
чего это ради 
они надо мной ревут?
Зачем 
            они меня гладят?
Зачем сыночком 
зовут?
И что-то шепчут невнятно, 
и тёмный суют калач…

Россия моя, 
не надо!
Не гладь меня!
                          И не плачь!
Не гладь меня!
Я просто 
будущий сын полка.
И никакого геройства 
я не совершил 
                         пока!
И даже тебе не ясно, 
что у меня впереди…
Двоятся, 
               двоятся, 
                              двоятся 
рельсовые пути.
Поезд идёт размеренно, 
раскачиваясь нелепо, - 
длинный 
и очень медленный 
как очередь 
за хлебом…
Источник: Прислал читатель


В РИМЕ
Скажи мне, 
что ты меня 
                     любишь…
Чуть живы 
дотошные люди.
Мы рано встаём, 
озабоченно-неисправимы, 
как будто 
                сдаём 
историю 
древнего 
Рима.
Ворочаем 
тёмные камни 
                         его Колизея, 
на прочее 
проникновенно глазея.
Листаем 
все площади Рима, 
                               все улицы…
Устали 
от этой возвышенной 
                                     участи.
Мы сами 
                старинны.
Мы всех Колизеев 
                              старинней.
Мы – 
          в Риме.
Но я вам сейчас – 
не о Риме…
Мы рано встаём, 
и заботами 
                   каждый 
                                  напичкан.
Живём, 
будто сами 
                   учебники пишем.
Где ветер 
                 кочевий 
врывается 
в отблеск надежды…
Мы пишем 
                   учебник.
Готовьте шпаргалки, 
студенты!
А лучше поспорьте 
с любою страницей, 
                                   как с догмой.
Ведь вам это 
                      после 
продолжить.
Навечно продолжить!..
Пусть учатся 
колкие люди, 
                       идущие 
                                     следом, 
всем улицам, 
всем громыханьем 
                                  и лепетам.
Востокам и западам, 
молчаниям 
                   и мгновеньям.
Всем заповедям верности вдохновенью.
Пусть учатся ливням 
и детскому 
                    крику…

Мы – 
           в Риме.
Мы бродим по Риму.
Мы в Риме.
Мы – 
           старые люди…

Соври мне,
что ты меня любишь.
Источник: Прислал читатель


БАЛЛАДА О МОЛЧАНИИ
Был ноябрь 
                     по-январски угрюм и зловещ,
над горами метель завывала.
Егерей 
            из дивизии «Эдельвейс» 
наши 
сдвинули с перевала.

Командир поредевшую роту собрал 
и сказал тяжело и спокойно:
-	Час назад 
                        меня вызвал к себе генерал.
Вот, товарищи, дело какое:
Там – фашисты.
Позиция немцев ясна.
Укрепились надёжно и мощно.
С трёх сторон – пулемёты, 
                                          с четвёртой – стена.
Влезть на стену 
почти невозможно.
Остаётся надежда 
                               на это «почти».
Мы должны – 
понимаете, братцы? – 
нынче ночью 
                     на чёртову гору вползти.
На зубах – 
но до верха добраться! – 

А солдаты глядели на дальний карниз, 
и один – 
             словно так, между прочим – 
вдруг спросил:
-	Командир,
                          может, вы – альпинист? – 
Тот плечами пожал:
-	Да не очень…
Я родился и вырос в Рязани, 
                                               а там 
горы встанут, 
наверно, не скоро…
В детстве 
                 лазал я лишь по соседским садам.
Вот и вся 
«альпинистская школа».
А ещё, - 
               он сказал как поставил печать, - 
там у них патрули.
Это значит: 
если кто-то сорвётся, 
                                     он должен молчать.
До конца.
И никак не иначе. – 
…Как восходящие капли дождя, 
как молчаливый вызов, 
лезли, 
           наитием находя 
трещинку, 
выемку, 
выступ.
Лезли, 
           почти сроднясь со стеной, - 
камень светлел под пальцами.
Пар 
       поднимался над каждой спиной 
и становился 
панцирем.
Молча 
            тянули наверх свои 
каски, 
гранаты, 
судьбы.
Только дыхание слышалось и 
стон 
сквозь сжатые зубы.
Дышат друзья.
                          Терпят друзья.
В гору 
ползёт молчание.
Охнуть – нельзя.
                             Крикнуть – нельзя.
Даже – 
слова прощания.
Даже – 
              когда в озноб темноты, 
в чёрную прорву 
                              ночи, 
всё понимая, 
рушишься ты, 
напрочь 
            срывая 
                        ногти!
Душу твою ослепит на миг 
жалость, 
               что прожил мало…
Крик твой истошный, 
                                       неслышный крик 
мама услышит.
Мама…

…Лезли 
               те, 
                  кому повезло.
Мышцы 
               в комок сводило, - 
лезли!
(Такого 
              быть не могло!!
Быть не могло.
Но- было…)
Лезли, 
            забыв навсегда слова, 
глаза напрягая 
                         до рези.
Сколько прошло?
Час или два?
Жизнь или две?
Лезли!
Будто на самую 
                          крышу войны…

И вот, 
почти как виденье, 
из пропасти 
                     на краю стены 
молча 
           выросли 
                          тени.
И так же молча – 
сквозь круговерть 
и колыханье мрака – 
шагнули!
Была 
       безмолвной, как смерть, 
страшная их атака!
Через минуту 
                       растаял чад 
и грохот 
короткого боя…

Давайте и мы 
                     иногда 
                               молчать, 
об их молчании 
помня.
Источник: Прислал читатель


БАЛЛАДА О ЗЕНИТЧИЦАХ
Как разглядеть за днями 
                                           след нечёткий?
Хочу приблизить к сердцу
 этот след…
На батарее 
                  были сплошь – 
                                              девчонки.
А старшей было 
восемнадцать лет.
Лихая чёлка 
                      над прищуром хитрым, 
бравурное презрение к войне…
В то утро 
танки вышли 
прямо к Химкам.
Те самые.
С крестами на броне.

И старшая, 
                   действительно старея, 
как от кошмара заслонясь рукой, 
скомандовала тонко:
-	Батарея-а-а!
(Ой мамочка!..
Ой родная!..)
Огонь! – 
И – 
        залп!
И тут они 
               заголосили, 
девчоночки.
Запричитали всласть.
Как будто бы 
                        вся бабья боль 
                                                 России 
в девчонках этих 
вдруг отозвалась.
Кружилось небо – 
                                 снежное, 
                                                 рябое.
Был ветер 
обжигающе горяч.
Былинный плач 
                           висел над полем боя, 
он был слышней разрывов, 
этот плач!
Ему – 
            протяжному – 
                                      земля внимала, 
остановясь на смертном рубеже.
-	Ой, мамочка!..
-	Ой, страшно мне!..
-	Ой, мама!.. – 
И снова:
-	Батарея-а-а! – 
И уже 
пред ними, 
                            посреди земного шара, 
левее безымянного бугра 
горели 
неправдоподобно жарко 
четыре чёрных 
                          танковых костра.
Раскатывалось эхо над полями, 
бой медленною кровью истекал…
Зенитчицы кричали 
и стреляли, 
размазывая слёзы по щекам.
И падали.
И поднимались снова.
Впервые защищая наяву 
и честь свою 
(в буквальном смысле слова!).
И Родину.
И маму.
И Москву.
Весенние пружинящие ветки.
Торжественность 
                              венчального стола.
Неслышанное:
«Ты моя – навеки!..»
Несказанное:
«Я тебя ждала…»
И губы мужа.
И его ладони.
Смешное бормотание
                                   во сне.
И то, чтоб закричать 
в родильном 
доме:
«Ой, мамочка!
Ой, мама, страшно мне!!»
И ласточку.
И дождик над Арбатом.
И ощущенье 
                      полной тишины…
…Пришло к ним это после.
В сорок пятом.
Конечно, к тем, 
кто сам пришёл 
с войны.
Источник: Прислал читатель


КОНЦЕРТ
Сорок трудный год.
Омский госпиталь…
Коридоры сухие и маркие.
Шепчет старая нянечка:
«Господи!
До чего же артисты 
                   маленькие…»

Мы шагаем палатами длинными.
Мы почти растворяемся в них 
с балалайками, 
              с мандолинами 
и большими пачками книг.
Что в программе?
В программе – чтение, 
пара песен 
военных, правильных…
Мы в палату тяжелораненых 
входим с трепетом и почтением.
Двое здесь.
Майор артиллерии 
с ампутированной ногой, 
в сумасшедшем бою 
                  под Ельней 
на себя принявший огонь.
На пришельцев глядит он весело…
И другой – 
           до бровей забинтован, - 
капитан, 
таранивший «мессера» 
три недели назад 
                над Ростовом.
Мы вошли.
Мы стоим в молчании.
Вдруг 
срывающимся фальцетом 
Абрикосов Гришка отчаянно 
объявляет начало концерта.
А за ним, 
не вполне совершенно, 
но вовсю запевале внимая, 
о народной поём, 
                о священной 
так, 
как мы её понимаем.
В ней Чапаев сражается заново, 
краснозвёздные мчатся танки.
В ней шагают наши 
                  в атаки, 
а фашисты падают замертво. 
В ней чужое железо плавится, 
в ней и смерть отступать должна.
Если честно признаться, 
нравится 
нам 
такая война!
Мы поём.
Только голос лётчика 
раздаётся.
А в нём – укор:
- Погодите…
Постойте, хлопчики…
Погодите…
Умер 
    майор… - 
Балалайка всплеснула горестно.
Торопливо, 
будто в бреду…

…Вот и всё 
           о концерте в госпитале 
в том году.
Источник: Прислал читатель


ИГРАЮТ ГАММЫ
                   Е.Малинину

За стенкой дальней 
играют 
       гаммы…
Они 
   недавно 
звучали в Каннах.
Они упорны, 
они бесстрастны.
В них столько 
             пота, 
что даже страшно.
Об этой странности, 
как об открытии, 
твердили 
        разное 
в газетах 
критики.
Статьи подробные 
понаписали…

Билеты 
       проданы 
в концертном зале.
Сегодня вечером 
весны 
     прибавится…
Рояль 
доверчиво 
вздохнёт под пальцами.
И – 
    откровением 
за откровенность – 
в прикосновении 
родится 
вечность…

А в зале сядут 
ребята 
       дельные 
пятидесятых 
годов 
рождения…
Внимают 
       нехотя, 
глядят загадочно.
Им очень 
некогда 
волынить 
        с гаммами!
Земля заходится.
Она – 
рискова.
Чего-то хочется 
совсем другого!
Но так, 
       чтоб сразу 
в разливах 
меди 
с начальной фразы 
пришло 
бессмертье!
Земля взлохмачена.
Пыль 
     под ногами…

Терпите, 
        мальчики!
Играйте 
гаммы.
Источник: Прислал читатель


* * *
Жалею, 
      жалею девочек, 
очень смешных 
девочек, 
ещё ничего 
          не сделавших, 
уже ничего 
не делающих.
Ещё жалею 
         мальчиков, 
очень смешных 
мальчиков – 
пёстрых, 
       пижонистых мальчиков, 
мальчиков-ремарчиков…

Я тоже 
      люблю 
           Ремарка, - 
и значит, 
вполне нормально, 
что мне поспешными 
                  кажутся 
статейки 
ругательно-ханджеские.
Романы его 
          мне нравятся, - 
и это сказать мне 
хочется…

Но  есть 
         небольшая разница: 
мы с мальчиками 
расходимся.
Они 
    зазубрили начисто, 
вчитываясь в Ремарка, 
названия вин 
             ненашенские, 
звучащие, 
ароматно.
Они говорят 
           девочкам – 
очень смешным 
девочкам:
«Детки!
Имеются
        денежки!..
Найдём применение 
денежкам?..»
Так что и думать 
                нечего!..
Музыка – 
будто плётка.
Крутится 
бесконечная 
магнитофонная 
             плёнка…
Они танцуют 
           неплохо, 
они хохочут 
           азартно, 
они веселятся 
громко!
Яростно 
       и надсадно!
Они веселятся 
дерзко!..
Но всё их вес6елье 
                  обманчиво…

Разве вам весело, 
девочки?
Разве вам весело, 
мальчики?..
Не верю я 
          громкой музыке, 
не верю 
нарочной игре…

Ведь вам тоскливо, 
                  как мухе, 
проснувшейся 
в январе.
Бродит она по стенке – 
по неуютной 
           громадине…
Сколько веков вам, 
девочки?
Сколько минут вам, 
мальчики?
Ваша весёлость – 
                маска.
Немощен 
ваш размах…
Бросьте 
        кивать 
              на Ремарка!
Здесь ни при чём 
Ремарк!
Ваша любовь? – 
               Пустое…
Ваши мечты? – 
              Пустое…
Вот ведь 
        какая история.
Очень смешная 
история.
Источник: Прислал читатель


ПИСЬМО ИЗ БУХТЫ Н
Пишет тебе 
капитан-лейтенант.
Пойми, 
что письмо для него 
                   не внезапно…

Как там у вас 
дождинки звенят 
по тихим скамейкам 
                  Летнего сада?..
Мне надоели 
           щенячьи слова.
Глухие: «А вдруг».
Слепые: «А если».
Хватит!..

Наверное, 
         ты права 
даже в своём 
            откровенном отъезде…
Жила.
Замирала, остановясь.
И снова по комнате нервно бродила.
И всё повторяла:
                «Пустынно у вас…»,
«У вас неприютно…»,
«У вас 
      противно…»
Сто раз примеряла 
                 платья свои.
И дотерпела 
только до мая…

Конечно, 
север – 
        не для семьи.
Я понимаю.
Я всё понимаю…
Здесь ночь, 
          у которой не сыщешь 
                           дна.
Скалы, 
как сумрачные легенды…

Так и случилось, 
                что стала 
                          «жена» 
очень далёкой 
строчкой 
анкеты…

Мне передали 
«письмо от жены».
Пишешь:
       «Служи.
              Не мучайся дурью…»
И – фраза о том, что 
«мы оба 
должны 
вместе 
      о будущем нашем подумать»…
Вместе!..

Наверно, 
        решится само.
Перегорит.
Пройдёт через сито…
Я перечитываю письмо, 
где: 
    «Перевод получила. 
                      Спасибо…»
Издалека приползший листок.
Просто слова.
Деловито 
        и пошло…
Впрочем, спасибо.
Не знаю, 
         за что.
Может, 
      за то, что работает 
                         почта…
Глупо всё заново 
                начинать, 
но каждая строчка 
взрывается 
болью!..

Сидит за столом 
               капитан-лейтенант 
и разговаривает 
с тобою:
- Мне некогда, 
              попросту говоря!
Слышишь?
Зачем ты понять 
               не хочешь?!
Некогда!
        Некогда!
                Некогда!!
Зря и через «некогда!» 
                      ты приходишь!
Пришла?
Помоги мне обиду снести.
Тебя 
    считать 
           прошлогодней 
                       мелью.
И всё!..

…А больше 
писем не жди.
Это – 
      последнее.
Если сумею…
Сумею.
      К этому я готов.
Считай, что кончилось всё 
нормально…
Есть жёны, 
          которые – 
                    для городов.
Я понимаю.
Я всё 
понимаю…
У нас 
     ревуны 
           в тумане кричат, 
и полночь 
наваливается оголтело…
Но, кроме погон, 
                на моих 
                       плечах 
служба моя.
Профессия.
Дело.
Его – 
     по горло!
(Даже взаймы 
выдать могу, 
            если примешь 
                        присягу.)
Живи…

Привет 
       от нашей зимы 
слишком знакомому
Летнему 
саду.
Источник: Прислал читатель


ОТЕЦ И СЫН
Бывает, песни не поются 
ни наяву и ни во сне.
Отец хотел с войны вернуться, 
да задержался 
на войне.
Прошло и двадцать лет и больше…

Устав над памятью грустить, 
однажды сын приехал в Польшу – 
отца родного 
            навестить.
Он отыскал его.
А дальше – 
склонил он голову свою.
Уже он был 
           чуть-чуть постарше  
отца, 
убитого в бою.

А на могиле, 
            на могиле 
лежали белые цветы.
Они сейчас похожи были 
на госпитальные бинты.
И тяжело плескались флаги.
Был дождь 
         крутым и навесным.
И к сыну подошли поляки.
И помолчали вместе с ним.
Потом один сказал:
- Простите…
Солдата 
       помнит шар земной.
Но вы, должно быть, захотите, 
чтоб он лежал 
             в земле родной?! – 
Шуршал листвою мокрый ветер.
Дрожали капли на стекле.
И сын вполголоса ответил:
- Отец и так в родной земле…
Источник: Прислал читатель


НА АЭРОДРАМЕ ОРЛИ
Ровный клочок земли, 
слабенькая 
          трава.
Аэродром
Орли.
Мы улетаем 
          в два.
Обычная толчея.
Прощай, 
       страна Марианн!..
Вот ожидает 
           семья 
рейса 
на Монреаль.
Монашки 
       гуськом 
               идут – 
качается 
связка книг.
Скоро и нам…

Но тут 
женский голос 
             возник.
Я ощутил 
         его
сразу 
и навсегда.
Плыл он 
       из ничего!
Падал он 
        в никуда!
Как шелестенье птах, 
как долгожданный 
                взгляд…
Дикторша?!
Разве 
      так 
дикторы 
говорят?..

Вслушайся!
Рассуди – 
как я это 
         стерплю?!.
Так говорят: 
прости
Так говорят: 
люблю!..
Я во французском – 
                  профан, 
но сердце 
перевело.
Я чувствую, 
           что пропал!
Мне боязно 
и тепло!..
Голос – 
        полночный гимн, 
медленный 
будто степь.
Шёпотом 
       жарким 
              таким 
любимых зовут 
в постель!
Он – 
     как бедра 
               изгиб.
Он – 
     как в сердце 
ножом…
Братцы!
А я 
    погиб!
Хлопчики!
Я пошёл…
Сам не знаю, 
            куда 
голос 
меня зовёт…

А друг говорит:
«Балда!
Объявлено – 
наш 
    самолёт…»
Источник: Прислал читатель


* * *
Я строил из себя
                пожившего.
Пожившего.
Поднаторевшего.
Усталого и отспешившего.
Уверенного.
В меру грешного.
И понял вдруг,
             что вот 
                   по улице,
как существо необычайное,
пронёс себя
           известный умница,
весь выстроенный
 из молчания!
А этот застарелый путаник – 
в берете,
     с палкой не по росту, -
он выстроил себя
из пуговиц,
из брюк и пиджака
                в полоску…
А этот – 
     в анекдотах пустеньких.
А тот – 
        в загадочном загаре.
А этот – 
приложенье 
          к усикам 
и скромный постамент 
к сигаре…
А вот, 
     цедя слова задавленно, 
руками бледными колыша, 
шагают
юные фундаменты.
Без стен
(не говоря о крышах!).
Считают:
        надо торопиться. 
Прислушиваются к разговорам…

Так 
по крупице, 
           по крупице 
мы строим из себя 
кого-то.
Как будто время 
               опустело.
И не окликнет.
И не спросит…

Тут
    думать надо. 
Делать дело.
Оно тебя само
построит.     
Источник: Прислал читатель


Я И МЫ
А.Бочарову

Начинается любовь 
с буквы «Я»!
            И только с «Я».
С «Я» - 
        до ревности слепой.
С «Я» - 
и до 
    небытия!
Понимаешь?
Я – 
    влюблён.
Понимаешь?
Я – 
   люблю.
Я!
Не ты, 
не вы, 
не он – 
обжигаюсь 
         и терплю.
Никого на свете 
               нет.
Есть она и я.
Вдвоём.
И во множестве 
              планет 
ветер 
зноем напоён…
Лепет классиков?
                Не то! – 
Лампочка 
средь бела дня…
Я-то знаю, 
          что никто 
не влюблялся 
до меня!
Я найду слова свои.
Сам найду!
И сам 
     скажу.
А не хватит мне 
               Земли – 
на созвездьях 
напишу!
И ничьих не надо 
                вех.
До конца.
Наверняка...
Так и действуй, 
               человек!
И не слушай 
шепотка:
«Мы б в обнимку 
               не пошли…
Мы б такого 
           не смогли…
В наше время, 
в тех 
     годах 
мы 
не танцевали… 
             так…
Неприлично…
Неприли…»

Надымили!
         Наплели!..
Все советы оборви.
Грянь 
      улыбкою из тьмы:

- Сами 
мыкайтесь в любви!
Вы, 
которые 
       на «мы»!
Источник: Прислал читатель


* * *
Хочешь – милуй,
Хочешь – казни.
Только будут слова
                  просты:
дай взаймы
из твоей казны
хоть немножечко
               доброты.
Потому что моя
почти
на исходе.
          На самом дне.
Погубить её,
не спасти – 
как  с тобою
             расстаться мне…

Складки, 
        врезанные у рта,
вековая тяжесть
               в руках…
Пусть для умников
доброта
вновь останется
                в дураках!..
Простучит по льдинам
                     апрель,
все следы на снегу
замыв…
Всё равно мы
            будем
                 добрей
к людям,
кроме себя самих!
Всё равно мы
            будем нести
доброту
в снеговую жуть!..

Ты
казнить меня
погоди.
Может,
      я ещё пригожусь.
Источник: Прислал читатель


* * *
Та зима была, 
          будто война, - 
                      лютой.
Пробуравлена, 
прокалена ветром.
Снег лежал, 
       навалясь на январь 
                     грудой.
И кряхтели дома 
              под его весом.
По щербатому полу 
               мороз крался.
Кашлял новый учитель 
               Сергей Саныч.
Застывали чернила 
            у нас в классе, 
и контрольный диктант 
отменял завуч.
Я считал, 
        что не зря 
             голосит ветер, 
не случайно 
болит по утрам 
              горло, 
потому что остались 
              на всём свете 
лишь зима и война – 
из времён года…
И хлестала пурга 
           по земле крупно, 
и дрожала река 
             в ледяном гуле.
И продышины в окнах 
              цвели кругло, 
будто в каждое 
кто-то всадил 
пулю!
И надела соседка 
              платок вдовий.
И стонала она допоздна-поздно…

Та зима была, 
           будто война, - 
                     долгой.
Вспоминаю – 
и даже сейчас 
             мёрзну.
Источник: Прислал читатель


СТИХИ О ХАНЕ БАТЫЕ
А.Ковалёву

А всё-таки ошибся
                 старикан!
Не рассчитал всего
впервые в жизни.
Великий хан.
Победоносный
            хан.
Такой мудрец и  - 
                надо же! – 
                     ошибся…

Текла,
ревя и радуясь,
               орда.
Её от крови
           било и качало.
Разбросанно
           горели города,
и не хватало стрел
в тугих
колчанах.
Белели трупы
             недругов босых.
Распахивал огонь
любые двери.
Дразнил мороз.
Смешил
      чужой язык.
И сабли
от работы
не ржавели.
И пахло дымом, 
             потом
                  и навозом…
Всё,
что ещё могло гореть,
                     спалив,
к тяжёлым 
пропылившимся повозкам
пришельцы гнали
            пленников своих.
Они
добычею в пути менялись.
И сутолоку в лагерь принося,
всех ставили к колёсам.
И смеялись:
«Смерть!» – 
        если ты был
                  выше
                     колеса.
У воина
рука не задрожит.
Великий хан
        всё обусловил чётко…
Везло лишь детям.
оставались
жить
славянские
       мальчишки и девчонки
Возвышенные,
как на образах.
Что происходит – 
             понимали слабо…
Но ненависть
в заплаканных глазах
уже тогда – 
не детская – 
пылала!
Они молчали.
Ветер утихал.
Звенел над головами
              рыжий полдень…
А всё-таки ошибся
                мудрый
                       хан!
Ошибся хан
и ничего
не понял!..
Они ещё построятся
                  в полки!
Уже грядёт,
уже маячит
          битва!..

Колёса были
слишком
высоки.
А дети подрастают
               очень быстро.
Источник: Прислал читатель


СТИХИ О СЛОЖНОСТИ
Подъезды встречают мерцаньем нечётким, 
и бухает дверь за стеной деловито…

В подъездах 
целуются парни 
               с девчонками.
А я им завидую.
Очень завидую…
Я всё это помню до малых подробностей: 
дорога ещё непонятна, 
не начата.
И сразу же – 
  нагромождение сложностей, 
в которых земля 
для любви 
предназначена!
Впервые приходится 
            сложно молчать, 
всё понимать с полуслова.
И на записки 
            не отвечать 
загадочно, 
долго, 
сложно.
Впервые пугают 
          случайные взгляды.
И время 
как вкопанное остановилось!
И веришь в великие 
             сложные клятвы…

Неужто 
из сложности этой 
я вырос?!
Я старше.
Я здорово знаю сам: 
пустяшней 
         всех пустяков 
к девичьим сердцам, 
дрожащим сердцам 
подбирать 
         отмычки стихов.
Как всё это просто!
До смеха.
До жути.
Далёкие клятвы 
            однажды затихли.

Влюблённые мальчики, 
не обессудьте!
Наверно, 
        и вас 
пустота настигнет…
Целуются 
восемнадцатилетние 
самозабвенно 
            и неутомимо.
В восторженном лепете, 
собственном лепете 
для них 
открываются сложности 
мира!..
А я 
    опускаю голову вниз.
Влюблённых 
я обхожу осторожно.
И очень тихо прошу:
- Вернись, 
та, 
первозданная сложность.
Источник: Прислал читатель


СОН
Спать!..

Свет выключил.
Закрыл глаза.
Рокочет
        город
             за окном.
И крутится 
калейдоскоп 
всего, 
      что я увидел 
                   днём.
Девчонка в красном парике.
Машина.
Нет числа 
         мостам…
А этот говорил:
           «Москва…
                Я знаю…
                  Я родился 
                       там…»
А тот всё повторял:
                  «Вот-вот!
Загублена 
         такая 
              жизнь…»
Опять – 
машина и мосты…
«Что пьёте?
Виски или джин?..»

Уснуть.
       Немедленно уснуть!
На клетки 
         память 
                раздробить.
Уйти 
от прожитого 
дня.
Для завтрашнего 
               сил 
                   добыть!..
Я засыпаю.
Я молчу.
И шар земной 
            звеняще пуст.
И вновь 
       передо мной лежит 
до мелочей 
знакомый 
путь.
Скорей туда!
             Скорей, скорей!
Вобрать 
домашнее тепло.
Опять мы 
        встретимся с тобой, 
всем пограничникам 
назло!
Радары 
      крутятся 
              в ночи.
Рычат 
     ищейки 
           в темноту.
А я смеюсь.
А я иду.
Никем не узнанный – 
                    иду…
Снежинки 
         тают 
              на руке.
Как странно и просторно мне!
Шагаю 
    через океан – 
         какой он маленький 
                     во сне!
Едва заметны с высоты 
хитросплетения 
границ!..

Я к дому 
        подойду.
И ты 
почувствуй 
и сама 
проснись!
Колючим деревцем 
                вернись, 
глазастой девочкой 
                 вернись.
(Ты помнишь, 
           как мы жили 
                       там – 
подвал 
и пять ступенек 
               вниз?)
Огромность 
          торопливых слов.
Величие 
       негромких фраз.
Пусть будет всё, 
как в первый 
день.
Пусть будет всё, 
как в первый 
раз.
А если нет, 
          а если 
                 нет, 
то пусть упрёки, 
пусть 
хула – 
я всё перетерпеть 
                  смогу, 
но только чтобы ты 
была!
Была 
    в моих руках 
                и снах…
Чего же медлишь ты?
Настань!
Ты видишь – 
            я пришёл.
Я жду.
Прошу тебя:
           не опоздай!..
Уснуть бы…
Источник: Прислал читатель


МАТРЁШКА
А.К.

Друзья, 
       мой выбор невзлюбя, 
зря 
голову 
морочили!..

В тебе – четырнадцать 
                      тебя 
вместилось, 
как в матрёшке!..

Живёт со мною 
             первая – 
дородная, 
степенная…

Вторая 
      больно колется, 
за что – 
не разберу…
 
А третья – 
           будто школьница 
на выпускном балу.
Всё – можно, 
          всё – пожалуйста: 
и небо 
и земля…

Четвёртая 
         безжалостна, 
как мёртвая 
петля…

А пятая – 
          зловещая, 
приметам глупым 
верящая…

Шестая 
       как эпоха, 
где 
ни чертей, 
ни бога!..

Молчит, 
       не принимая, 
ревнивая – 
седьмая…

А следом за ревнивою 
заохала 
       ленивая, 
ленивая, 
постылая, 
до мелочей 
          земная…
Восьмая – 
          бесстыдная!
Девятая – 
          шальная!..
Десятая, 
десятая – 
испуганная, 
           зябкая, 
над собственной судьбою 
горюющая 
         с болью…

Одиннадцатая – 
              щедрая, 
загадочная, 
нежная, 
просящая прощения 
за то, 
      чего и не было…

Качается двенадцатая, 
как ягодка лесная, 
ещё никем 
         не найденная…

А дальше 
я не знаю, 
не знаю 
       и настырничаю, 
и всё 
не надоест, - 
хочу достать 
четырнадцатую, 
которая – 
          ты и есть!
Источник: Прислал читатель


Главная библиотека поэзии