Давид Самойлов
 все об авторе
Примечание: Потому что эти произведения взяты из других источников, я не ручаюсь за их достоверность. Выверенные тексты находятся на заглавной странице автора.
Содержание:

А иногда в туманном освещенье...
В первую неделю...
Водил цыган медведя...
Глобус
Гляжу вполглаза...
Дождь пришел в городские кварталы...
Друзья мои, здравствуйте!..
Жаворонок
Играет март на скрипочке...
Ирония! Давай-ка выпьем вместе...
Какой пологий Пярнуский залив!..
Когда-нибудь я к Вам приеду...
Милая жизнь! Протеканье времен...
Музыка старой удачи
Не кажется ли, что наивней...
Не у кого просить пощады...
     О Господи, конечно, все мы грешны...
О, много ли надо земли...
Объяснение
Плетенье чепухи люблю...
После мартовских неурядиц...
Прекрасная пора - начало зимних дней...
Приходили ко мне советчики...
Пусть всё будет, как есть...
Снег упал на темный берег...
Современность, прущая на рожон...
Струфиан
Тогда я был наивен...
Ты из золота, Изольда...
Ты нам пожертвовала...
Я в этой жизни милой...
Я ухожу постепенно...
Январь в слезах...
* * *
Приходили ко мне советчики
И советовали, как мне быть.
Но не звал я к себе советчиков
И не спрашивал, как мне быть.
Тот советовал мне уехать,
Тот советовал мне остаться,
Тот советовал влюбиться,
Тот советовал мне расстаться.
А глаза у них были круглые,
Совершенно как у лещей,
И шатались они по комнатам,
Перетрогали сто вещей:
Лезли в стол, открывали ящики,
В кухне лопали со сковород.
Ах уж эти мне душеприказчики,
Что за странный они народ!
Лупоглазые, словно лещики,
Собирались они гурьбой,
И советовали мне советчики,
И советовались между собой.
Ах вы, лещики мои рыбочки,
Вы, пескарики-голавли!
Ах спасибо вам, ах спасибочки,
Вы мне здорово помогли!
Источник: Клуб разбитых сердец


* * *
    Я в этой жизни милой
    Изведал все пути.
    Господь меня помилуй,
    Господь меня прости!
    Господь меня прости!

Но суеты унылой
Не смог я побороть
Господь меня помилуй,
Прости меня, Господь!
Прости меня, Господь!

    Случалось в жизни, Боже,
    Служил я злу и лжи.
    Суди меня построже,
    Суди и накажи.
    Суди и накажи.

Я в этой жизни, Боже,
Изведал все пути.
Суди меня построже,
Суди... И все ж прости.
Ты все ж меня прости.
Источник: Bards.Ru


* * *
Не кажется ли, что наивней
я был всего лишь год назад,
когда в громаду поздних ливней
вошел огромный листопад.

И с ним каких-то чувств громады,
и с ним растерянность, дабы
рождалось чувство листопада,
как оголение судьбы.
Источник: Прислал читатель


* * *
Дождь пришел в городские кварталы,
мостовые блестят, как каналы,
отражаются в них огоньки,
светофоров цветные сигналы
и свободных такси светляки.

Тихо радуюсь. Не оттого ли,
что любви, и надежды, и боли
мне отведать сполна довелось,
что уже голова поредела
и уже настоящее дело
в эти годы во мне завелось.

И когда, словно с бука лесного,
страсть слетает - шальная листва,
обнажается первооснова,
голый ствол твоего существа,
открывается графика веток
на просторе осенних небес.
Источник: Прислал читатель


* * *
А иногда в туманном освещенье
евангельский сюжет изображает клен -
сиянье, золотое облаченье,
и поворот лица, и головы наклон.

И, замерев, ты чувствуешь усладу
и с умиленьем ждешь своей судьбы.
И ждешь, чтоб месяц затеплил лампаду,
чтоб вознести молитвы и мольбы.
Источник: Прислал читатель


* * *
Водил цыган медведя,
плясал его медведь,
а зрители-любители
ему бросали медь.

И девочка-цыганочка,
как вишенки зрачки,
ловила в звонкий бубен
монетки-пятачки.

А как она плясала -
плясала, как жила.
И ножками притопывала,
и плечиком вела.

Пляши, моя цыганочка,
под дождиком пляши,
пляши и для монетки,
а также для души.

В существованьи нашем
есть что-то и твое:
ради монетки пляшем -
и все ж не для нее.
Источник: Прислал читатель


* * *
Тогда я был наивен,
не ведал, в чем есть толк.
Возьмите за пять гривен,
а если надо - в долг.

Тогда я был возвышен,
как всадник на коне.
Не знал, что десять пишем
и держим два в уме

Тогда я был не этим -
я был совсем другим.
Не знал, зачем мы светим
и почему горим.

Тогда я был прекрасен,
бездельник молодой.
Тогда не падал наземь
перед любой бедой.
Источник: Прислал читатель


* * *
О, много ли надо земли
для дома, для поля, для луга,
чтоб травами пела округа
и море шумело вдали?

О, много ли надо земли,
чтоб очи продрать на рассвете
и видеть как шумные дети
пускают в ручьях корабли,

чтоб в зарослях возле села
черемуха жарко дышала
и ветвь поцелуям мешала -
и все ж помешать не могла?

О, много ли надо земли
для тропки, проселка, дороги,
чтоб добрые псы без тревоги
дремали в нагретой пыли?

О, много ли надо земли
для истины, веры и права,
чтоб засека или застава
людей разделить не могли?
Источник: Прислал читатель


* * *
Январь в слезах, февраль в дожде. Как усмотреть,
что будет так: январь в слезах, февраль в дожде.
А если утром из окошка поглядишь,
не угадать - когда живешь, когда и где.

Как разобраться нам в невнятице такой -
январь в слезах, февраль в дожде. Престранный год.
Уж не нарушился ли, как у нас с тобой,
на веки вечные времен круговорот.
Источник: Прислал читатель


* * *
Милая жизнь! Протеканье времен,
медленное угасанье сада.
Вот уж ничем я не обременен.
Сказано слово, дописана сага.

	Кажется, все-таки что-то в нем есть -
	в медленном, в неотвратимом теченье, -
	может о вечности тайная весть
	и сопредельного мира свеченье.

Осень. уже улетели скворцы.
Ветер в деревьях звучит многострунно.
Грустно. Но именно в эти часы
так хорошо, одиноко, безумно.
Источник: Прислал читатель


* * *
О Господи, конечно, все мы грешны,
живем, мельчась и мельтеша.
Но жаль, что, словно косточка в черешне,
затвердевает камешком душа.
Жаль, что ее смятенье слишком жестко,
что в нас бушуют кровь и плоть,
что грубого сомнения подростка
душа не в силах побороть.
И все затвердевает: руки - в слепок,
нога - в костыль и в маску - голова,
и, как рабыня в азиатских склепах,
одна душа живет едва-едва.
Источник: Прислал читатель


* * *
Прекрасная пора - начало зимних дней,
нет времени яснее и нежней.
Черно-зеленый лес с прожилками берез,
еще совсем сырой, мечтающий о снеге.
А на поле - снежок и чистый след колес:
еще в ходу не сани, а телеги.
В овраге двух прудов дымящиеся пятна,
где в белых берегах вода черным-черна.
Стою и слушаю: какая тишина,
один лишь ворон каркнет троекратно
и, замахав неряшливым крылом,
взлетит неторопливо над гумном...
Люблю пейзаж без диких крепостей,
без сумасшедшей крутизны Кавказа,
где ясно все, где есть простор для глаза, -
подобье верных чувств и сдержанных страстей.
Источник: Прислал читатель


ГЛОБУС
Шел старичок традиционный.
На нем коричневый картуз,
Немодный плащ темно-зеленый.
И нес он глобус, как арбуз.

Он сел в сороковой автобус,
В толпу протиснулся бочком.
И люди раздавили глобус,
Смеясь над этим старичком.

Качался глобус сиротливо
В корявых старческих руках,
Как после атомного взрыва,
Дав трещины на полюсах.

И старичок традиционный
На глобус уронил слезу
И говорил толпе смущенной:
- А что я внуку принесу? -

И кто-то вынул осторожно
Планету из корявых рук
И говорит: - Поправить можно.
А кто-то говорит: - Каюк!
Источник: Бессрочная ссылка


* * *
Снег упал на темный берег,
Словно стая голубиц.
И не стало больше серых
Крыш и красных черепиц.
Снег на всех заборах длинных
Обозначил их объем.
Елки в белых кринолинах,
В пудре - словно на прием.
Из печей на воздух вольный
Через трубы рвется дым.
Гостя из первопристольной
Жду с автобусом дневным. 
Источник: Стихотворные пристрастия Сэнди


* * *
В первую неделю
Я духом пал.
Во вторую неделю
Я чуда ждал.
А в третью неделю
Как снег упал.
Хорошо мне стало.
Зима настала.
Источник: Прислал читатель


* * *
Современность, прущая на рожон,
Современность, пахнущая гаражом,
Говорящая в стихах, как лабух,
Современность - достоянье слабых.
Хлёсткий дух, Рахметов на пуху.
Говори со мной как на духу.
Современность! Встань на голой сцене,
Выключи юпитеры кино.
Возвратимся вновь к извечной теме
И узнаешь, что тебе дано.
1964

Источник: Знамя


ЖАВОРОНОК

Шли
мимо Молчановок,
а после по Сивцеву.
О, маленький жаворонок,
как чисто высвистывает,
о, жаворонок желобов
из кровельной жести,
не жалоб, а холода
прозрений, предвестий,
предчувствий.
О, жаворонок
Арбатов, Молчановок,
догадок и чаяний,
и призрачных сумерек...
И - локоть в ладони -
чуть взвешенный локоть
и слова в гортани
округлая лёгкость.
И диск телефонный,
мурлычущий в будочке -
о худшем, о лучшем,
о прошлом? о будущем?
Рулетка. Орёл или решка.
Нет дома. Как жалко.
Шарманка. Или скворешня,
скворешня для жаворонка.
1962-63

Источник: Знамя


* * *

Пусть всё будет, как есть.
Мне не надо другого,
Ибо слышится весть,
Ибо слышится слово.

Гул событий и шум
Заглушить могут снова
Шелест медленных дум,
Шёпот вещего слова.

Ничего не тревожь,
Стихотворец поспешный,
Чтоб нездешняя ложь
Стала правдою здешней.
11 августа 1980

Источник: Знамя


* * *

Гляжу вполглаза,
Вполуха - слышу,
Люблю вполсердца,
Вполголоса пою.

Глядеть - нет духа,
Слыхать - нет толку,
Любить - нет силы,
А петь - охоты нет.
         И всё ж:
Что надо - вижу,
Что слышно - слышу,
Люблю с печалью
И что хочу - пою.
1982

Источник: Знамя


* * *

Не у кого просить пощады
И не за что просить прощенья.
Все адские чаны и чады
Почтеннее, чем отвращенье.

И как перед собой ни ахай
И как внутри себя ни ной,
Но выбор меж пивной и плахой
Всегда кончается пивной.
1968

Источник: Знамя


* * *

Я ухожу постепенно.
Ни пуля, ни петля,
Ни яд, ни морская пена -
Лишние три рубля.

Где-нибудь возле стойки
Мы подводим итог.
Видимо, мы нестойки
На переломе эпох.
1984

Источник: Знамя


* * *

Плетенье чепухи люблю,
Разбросанность застольных разговоров
И позднее хожденье по Кремлю,
Где спят застенчивые голуби соборов.
Там грешный хор
             моих нестройных чувств
Вдруг осеняет ангельская стройность.
И мысль приобретает обострённость,
Но, впрочем, не опасную ничуть.
1963

Источник: Знамя


* * *

Ты нам пожертвовала
Счастьем и призваньем.
Но можно ль было грубо не принять
Сей дар души? Лишь горестно обнять
И жертву оплатить своим страданьем.

Забвенья нет. Один высокий стих
Мне может быть подобьем излеченья.
И нам наградой малых сих
Тревоги, радости и огорченья.

Меня ты присудила жить в долгу,
Жить ежедневно, ежечасно.
Приговорила жить. Но как могу
Терпеть, что ты несчастна.
                          Ты несчастна.
8 июня 1986

Источник: Знамя


* * *

Играет март на скрипочке,
Не хочет замолчать:
- Ошибочки, ошибочки
Положено прощать.

Простите нам ошибочки,
Как мы прощали вам,
И выпьемте наливочки
За дружбу по сто грамм.

Простите нам трюкачество,
Картинки и стишки.
А мы простим палачества
И прочие грешки.
1967

Источник: Знамя


* * *

После мартовских неурядиц
Наступил прекрасный апрель.
Приезжай ко мне,
милый братец,
Хоть на несколько недель.

Будем жить от апреля
              до мая
Посреди небес голубых,
Друг друга понимая
И не желая других.
Что-то вспомним, что-то забудем.
И порадуемся, и загрустим,
Посреди этих синих буден
Кому-то что-то простим.
1983

Источник: Знамя


* * *

Какой пологий Пярнуский залив!
Уходит под воду песок ребристый,
И по воде - по лёгкой, серебристой -
Идёшь себе, колен не замочив.
Боюсь я моря южного. Оно
Красавицей мне снится роковою.
И от его прибоя нет покою,
И полюбить его мне не дано.
Но всё ж однажды я его любил.
Слоновьи кряжи северного Крыма.
Так было тяжко, так неодолимо.
Наверно, я тогда моложе был.
1975

Источник: Знамя


* * *

Друзья мои, здравствуйте!
Вот я и вернулся домой.
Любимые классики
Стоят предо мною стеной.

Квартира разгромлена,
И негде мне на ночь залечь.
Но многое вспомнено,
И вновь обретается речь.

На старом рояле,
Где спит кахетинский кувшин, -
На нём не играли,
Наверное, век с небольшим.

Друзья мои, здравствуйте!
Ведь дружба ещё не слаба!
И пейте! И властвуйте!
И произносите слова!
80-е вт.пол.

Источник: Знамя


* * *

Ты из золота, Изольда,
Ты из золота и льда,
Ты чужого горизонта
Охлаждённая звезда.

Над рукой твоей прохладной
Клялся я чужим богам,
И её, как хлад булатный,
Прижимал к своим губам.

Но не в силах был расплавить
Мой сухой и жаркий рот
То, что превратилось в память,
В голубой, полярный лёд.
21 декабря 1969

Источник: Знамя


ОБЪЯСНЕНИЕ

Быть с тобою очень страшно,
Потому что видишь ты
То, что я уже не вижу
Из-за чёрной слепоты.

Быть с тобою очень страшно,
Потому что слышишь ты
То, что я уже не слышу
Из-за шумной глухоты.

Быть с тобою очень страшно,
Потому что молвишь ты
То, что я сказать не в силах
Из-за робкой немоты.
20 июня 1984

Источник: Знамя


* * *

Ирония! Давай-ка выпьем вместе,
Виват и будем здравы.
Ирония - защита чести,
Ниспровергательница славы.

Ирония - целительница духа,
Весть внутренней свободы.
Давай-ка выпьем, славная старуха,
Достойная высокой оды.

Но ты одического красноречья
Не вытерпишь и захохочешь.
Тебе, старуха, не переча,
Оставлю оду, коль не хочешь.

Ты недоброжелательница музы,
Богини простодушной,
Но облегчение обузы -
Озон в округе душной.

Насмешница, но с долей грусти,
Напоминанье об итоге,
Печаль речного устья,
Воспомнившего об истоке.

Как можно жить пустые годы,
Тебя не зная?
Ирония судьбы, ирония природы,
Ирония сквозная.
1982

Источник: Знамя


* * *

Когда-нибудь я к Вам приеду,
Когда-нибудь, когда-нибудь...
Когда почувствую победу,
Когда открою новый путь.

Когда-нибудь я Вас увижу,
Когда-нибудь, когда-нибудь...
И жизнь свою возненавижу,
И к Вам в слезах паду на грудь.

Когда-нибудь я Вас застану
Растерянную, как всегда.
Когда-нибудь я с Вами кану
В мои минувшие года.
Источник: Прислал читатель


МУЗЫКА СТАРОЙ УДАЧИ
О, так это или иначе,
По чьей неизвестно вине,
Но музыка старой удачи
Откуда-то слышится мне.

Я так ее явственно слышу,
Как в детстве, задувший свечу,
Я слышал, как дождик на крышу
Играет мне все, что хочу.

Такое бывало на даче,
За лето по нескольку раз,
Но музыку старой удачи
Зачем-то я слышу сейчас.

Все тот же полуночный дождик
Играет мне, что б не просил,
Как неутомимый художник
В расцвете таланта и сил.
Источник: Прислал читатель


СТРУФИАН
СТРУФИАН
(НЕДОСТОВЕРНАЯ ПОВЕСТЬ)


1

А где-то, говорят, в Сахаре, 
Нашел рисунки Питер Пэн: 
Подобные скафандрам хари 
И усики вроде антенн, 
А может - маленькие роги. 
(Возможно - духи или боги, - 
Писал профессор Ольдерогге.)


2

Дул сильный ветер в Таганроге, 
Обычный в пору ноября. 
Многообразные тревоги 
Томили русского царя, 
От неустройства и досад 
Он выходил в осенний сад 
Для совершенья моциона, 
Где кроны пели исступленно 
И собирался снегопад. 
Я, впрочем, не был в том саду 
И точно ведать не могу, 
Как ветры веяли морскиеВ том достопамятном году.
Есть документы, дневники,
Но верным фактам вопреки
Есть данные кое-какие.
А эти данные гласят
(И в них загадка для потомства),
Что более ста лет назад
В одной заимке возле Томска
Жил некий старец непростой,
Феодором он прозывался.
Лев Николаевич Толстой
Весьма им интересовался.
О старце шел в народе слух,
Что, не в пример земным владыкам,
Царь Александр покинул вдруг
Дворец и власть, семейный круг
И поселился в месте диком.
  Мне жаль всегда таких легенд!
В них запечатлено движенье
Народного воображенья. 
Увы! всему опроверженье - 
Один престранный документ, 
Оставшийся по смерти старца: 
Так называемая "тайна" - 
Листы бумаги в виде лент, 
На них - цифирь, и может статься, 
Расставленная не случайно.
  Один знакомый программист 
Искал загадку той цифири 
И сообщил: "Понятен смысл 
Ее, как дважды два - четыре. 
Слова - "а крыют струфиан" - 
Являются ключом разгадки". 
И излагал - в каком порядке 
И как случилось, что царя 
С отшельником сошлись дороги...


3

Дул сильный ветер в Таганроге, 
Обычный в пору ноября. 
Топталось море, словно гурт, 
Захватывало дух от гула. 
Но почему-то в Петербург 
Царя нисколько не тянуло. 
Себе внимая, Александр 
Испытывал рожденье чувства, 
Похожего на этот сад, 
Где было сумрачно и пусто. 
Пейзаж осенний был под стать 
Его душевному бессилью.
- Но кто же будет за Россию 
Перед всевышним отвечать? 
Неужто братец Николай, 
Который хуже Константина... 
А Миша груб и шелопай... 
Какая грустная картина!.. - 
Темнел от мыслей царский лик 
И делался me'lancolique.
- Уход от власти - страшный шаг. 
В России трудны перемены...
И небывалые измены 
Сужают душный свой кушак...
  Одиннадцатого числа 
Царь принял тайного посла. 
То прибыл унтер-офицер 
Шервуд, ему открывший цель 
И деятельность тайных обществ.
- О да! Уже не только ропщут! - 
Он шел, вдыхая горький яд
И дух осеннего убранства.
- Цвет гвардии и цвет дворянства! 
А знают ли, чего хотят?..
Но я им, впрочем, не судья...У нас цари, цареубийцы 
Не знают меж собой границы 
И мрут от одного питья... 
Ужасно за своим плечом 
Все время чуять тень злодея... 
Быть жертвою иль палачом... - 
Он обернулся, холодея.
  Смеркалось. Облачно, туманно 
Над Таганрогом. И тогда 
Подумал император:
                   - Странно, 
Что в небе светится звезда...


4

- Звезда! А может, божий знак? - 
На небо глянув, думал Федор 
Кузьмин. Он пробрался обходом 
К ограде царского жилья. 
И вслушивался в полумрак.
  Он родом был донской казак. 
На Бонапарта шел походом. 
Потом торговлей в Таганроге 
Он пробавлялся год за годом И 
вдруг затосковал о боге 
И перестал курить табак. 
Торговлю бросил. Слобожанам 
Внушал Кузьмин невольный страх. 
Он жил в домишке деревянном 
Близ моря на семи ветрах. 
Уж не бесовское ли дело 
Творилось в доме Кузьмина, 
Где часто за полночь горела 
В окошке тусклая свеча! 
Кузьмин писал. А что писал
И для чего - никто не знал. 
А он, под вечный хруст прибоя, 
Склонясь над стопкою бумаг, 
Который год писал: "Благое 
Намеренье об исправленье 
Империи Российской". Так 
Именовалось сочиненье, 
Которое, как откровенье, 
Писал задумчивый казак. 
И для того стоял сейчас 
Близ императорского дома, 
Где было все ему знакомо - 
Любой проход и каждый лаз - 
Феодор неприметной тенью, 
Чтоб государю в ноги пасть, 
Дабы осуществила власть 
"Намеренье об исправленье".

5

Поскольку не был сей трактат 
Вручен (читайте нашу повесть), 
Мы суть его изложим, то есть 
Представим несколько цитат.
  "На нас, как ядовитый чад, 
Европа насылает ересь. 
И на Руси не станет через 
Сто лет следа от наших чад. 
Не будет девы с коромыслом, 
Не будет молодца с сохой. 
Восторжествует дух сухой, 
Несовместимый с русским смыслом. 
И эта духа сухота 
Убьет все промыслы, ремесла; 
Во всей России не найдется 
Ни колеса, ни хомута. 
Дабы России не остаться 
Без колеса и хомута, 
Необходимо наше царство 
В глухие увести места - 
В Сибирь, на Север, на Восток, 
Оставив за Москвой заслоны, 
Как некогда увел пророк 
Народ в предел незаселенный".
  "Необходимы также меры 
Для возвращенья старой веры. 
В никонианстве есть порок, 
И суть его - замах вселенский. 
Руси сибирской, деревенской 
Пойти сие не может впрок".
  В провинции любых времен 
Есть свой уездный Сен-Симон. 
Кузьмин был этого закала. 
И потому он излагал 
С таким упорством идеал 
Российского провинциала. 
И вот настал высокий час 
Вручения царю прожекта. 
Кузьмин вздохнул и, помолясь, 
Просунул тело в узкий лаз.


6

Дом, где располагался царь, 
А вместе с ним императрица, 
Напоминал собою ларь, 
Как в описаньях говорится, 
И выходил его фасад 
На небольшой фруктовый сад. 
От моря дальнобойный гул
Был слышен - волны набегали. 
Гвардеец, взяв на караул, 
Стоял в дверях и не дыхнул. 
В покоях свечи зажигали. 
Барон Иван Иваныч Дибич 
Глядел из кабинета в сад, 
Стараясь в сумраке увидеть, 
Идет ли к дому Александр. 
А государь замедлил шаг, 
Увидев в небе звездный знак. 
Кузьмин шел прямо на него, 
Готовый сразу падать ниц.
  Прошу запомнить: таково 
Расположенье было лиц - 
Гвардеец, Дибич, государь 
И Федор, обыватель местный, - 
Когда послышался удар 
И вдруг разлился свет небесный.
  Был непонятен и внезапен 
Зеленоватый свет. Его, 
Биясь как сердце, источало 
Неведомое существо, 
Или скорее вещество, 
Которое в тот миг упало 
С негромким звуком, вроде "пах!", 
Напоминавшее колпак 
Или, точнее, полушарье, 
Чуть сплюснутое по бокам, 
Производившее шуршанье, 
Подобно легким сквознякам... 
Оно держалось на лучах, 
Как бы на тысяче ресничин. 
В нем свет то вспыхивал, то чах, 
И звук, напоминавший "пах!", 
Был страшноват и непривычен. 
  И в том полупрозрачном теле 
Уродцы странные сидели, 
Как мог потом поклясться Федор, 
На головах у тех уродов 
Торчали небольшие рожки, 
Пока же, как это постичь 
Не зная, завопил Кузьмич
И рухнул посреди дорожки, 
Он видел в сорока шагах, 
Как это чудо, разгораясь, 
Вдруг поднялось на двух ногах
И встало, словно птица страус.
И тут уж Федор пал в туман, 
Шепча: "Крылатый струфиан..." 
  В окно все это видел Дибич, 
Но не успел из дому выбечь.
А выбежав, увидел - пуст
И дик был сад.
И пал без чувств... 
Очнулся.
На часах гвардейца 
Хватил удар.
И он был мертв, 
Неподалеку был простерт 
Свидетель чуда иль злодейства,
А может быть, и сам злодей.
А больше не было людей.
И понял Дибич, сад обшаря, 
Что не хватало государя.


7

Был Дибич умный генерал
И голову не потерял, 
Кузьмин с пристрастьем был допрошен
И в каземат тюремный брошен, 
Где бредил словом "струфиан".
Елизавете Алексевне 
Последовало донесенье, 
Там слез был целый океан. 
Потом с фельдъегерем в столицу 
Послали экстренный доклад 
О том, что августейший брат 
Изволил как бы... испариться. 
И Николай, великий князь, 
Смут или слухов убоясь, 
Велел словами манифеста 
Оповестить, что царь усоп. 
Гвардейца положили в гроб 
На императорское место.


8

А что Кузьмин? Куда девался 
Истории свидетель той, 
Которым интересовался 
Лев Николаевич Толстой?
  Лет на десять забыт в тюрьме, 
Он в полном здравье и уме 
Был выпущен и плетью бит. 
И вновь лет на десять забыт. 
Потом возник уже в Сибири, 
Жил на заимке у купца, 
Храня секрет своей цифири. 
И привлекать умел сердца. 
Подозревали в нем царя, 
Что бросил царские чертоги.


9

Дул сильный ветер в Таганроге, 
Обычный в пору ноября. 
Он через степи и леса 
Летел, как весть, летел на север 
Через Москву. И снег он сеял. 
И тут декабрь уж начался. 
А ветер вдоль Невы-реки 
По гладким льдам свистал сурово 
Подбадривали Трубецкого 
Лейб-гвардии бунтовщики. 
Попыхивал морозец хватский. 
Морскую трубочку куря. 
Попахивало на Сенатской 
Четырнадцатым декабря.


10

А неопознанный предмет 
Летел себе среди комет.
Источник: Прислал читатель


Главная библиотека поэзии