См. также:
З.Гиппиус
Страница автора:
стихи, статьи.
СТИХИЯ:
крупнейший архив
русской поэзии
Героиня `Серебряного века`
Ольга Боброва
К 130-летию со дня рождения поэтессы Зинаиды ГиппиусРубеж XIX-XX веков в русской культуре привычно называют "серебряным веком" - своего рода эпохой возрождения, последовавшей спустя десятилетия после "золотого века", связанного с именем великого поэта Александра Пушкина. Считается, что определение "серебряный век" первым высказал философ Николай Бердяев. "Тогда, на рубеже столетий, было опьянение творческим подъемом, новизна, напряженность, борьба, вызов,- вспоминал Николай Бердяев.- Это была эпоха пробуждения в России самостоятельной философской мысли, расцвет поэзии и обострение эстетической чувственности, религиозного беспокойства и искания, интереса к мистике и оккультизму. Появились новые души, были открыты новые источники творческой жизни, видели новые зори, соединяли чувство заката и гибели с надеждой на преображение жизни". Видающийся мыслитель, описывая эпоху, в то же время словно создал духовный портрет одной из ее героинь - Зинаиды Гиппиус.
В январе 1889 года молодой, но уже известный петербургский поэт Дмитрий Мережковский с привез Кавказа, из города Тифлиса, юную жену - ей не было еще и 20-ти лет. "Худенькая, узенькая, с фигурою, какие потом называли декадентскими, с острым и нежным, будто чахоточным лицом, в ореоле пышных золотых волос, ниспадающих сзади толстою косою, со светлыми прищуренными глазами, в которых было что-то зовущее и насмешливое. Вела она себя, как балованная девочка...",- таковы были первые впечатления художественной богемы о той, кого через некоторое время называли не иначе, как "петербургская Сафо" - дерзкая, язвительная, попирающая многие законы обывательской морали... Претенциозная поэтесса, "дама с лорнетом", чье жизненное кредо выражалось эпатирующими строками: "Люблю недостижимое, чего, быть может, нет... Молчанье бесконечное... И сумрак... И любовь".
Превращение провинциальной барышни в хозяйку блестящих литературных салонов, в одну из самых интеллектуальных женщин России произошло стремительно. И объяснение этому надо искать, видимо, в тех свойствах натуры, которыми природа наделила Зинаиду Гиппиус. Прежде всего - это аналитический, "мужской" склад ума. Даже стихи она писала от лица мужчины. Все, что составляло "женский мир", казалось ей неинтересным, скучным, банальным. Недоброжелатели судачили об её "антиженственности". Более тонкие наблюдатели, знакомые с Гиппиус поближе, утверждали, что это результат "упорной работы над собой, она со свойственным ей суровым аскетизмом отреклась от женственности как от ненужной слабости".
Даже в браке с Мережковским, как вспоминала известная мемуаристка русского зарубежья Ирина Одоевцева, "они как будто переменились ролями - Гиппиус являлась мужским началом, а Мережковский - женским. Она представляла собой логику, он - интуицию". Собственно, Зинаида Гиппиус и не скрывала этого. "Случалось мне опережать какую-нибудь идею Дмитрия,- писала она в своих воспоминаниях о Мережковском.- Я ее высказывала раньше. В большинстве случаев он ее тотчас же подхватывал, и у него она уже делалась махровее... Разница наших натур была, однако, не такого рода, при каком они друг друга уничтожают, а, напротив, находят между собою гармонию".
Взаимоотношения супругов до конца их дней оставались необыкновенно устойчивыми, хотя и специфическими. Впрочем, специфическими были и многочисленные любовные романы Зинаиды Гиппиус - мучительные и зачастую более умозрительные, чем реальные. Представление о том, каково ее отношение к любви дает вот такая поэтическая иллюстрация: "Вам жаль "по-человечески" меня... Но вас - "по-Божьему" жалею я. Кого люблю - люблю для Бога".
Чета Мережковских стояла у истоков русского символизма, которым открылся "серебряный век" русской культуры. Символизм принес новые идеи, нового героя - индивидуалиста, склонного то к рефлексии, то к эпатажу, то к мистике. У символизма Зинаиды Гиппиус была, однако, своя окраска - религиозная. "Душа по природе религиозна,- писала она.- Невыносимо ощущение покинутости в мире, если нет Бога". Но религия, воспринятая через церковь, не только православную, любую, Гиппиус и ее супруга не устраивала. Подобно своему любимому писателю - Федору Достоевскому, она искала свой путь к Богу. Так родилась идея "нового" христианства, "новой" церкви, когда человек и Бог существуют на равных. Кроме того, "настоящая церковь Христа должна быть единая, вселенская",- утверждали супруги Мережковские. Однако свое неохристианство они выражали в поступках и словах, подчас эпатирующих общество. Например, "тройственный" союз, в котором Мережковские жили долгие годы с Дмитрием Философовым - публицистом, критиком, игравшим заметную роль в знаменитом художественном объединении "Мир искусства". Этот союз, или семья, демонстрировал принципиально новое, духовное единство... Но обществом воспринимался как дерзость, как продолжение шокирующей поэзии Зинаиды Гиппиус: "Я не могу покоряться Богу, если я Бога люблю... Мы не рабы,- но мы Божьи дети, дети свободны, как Он".
К своим религиозным исканиям Гиппиус и Мережковский старались приобщить других, сформировать круг людей, стремящихся к духовному саморазвитию. Так, в 1901 году они организовали Религиозно-философские собрания, а в 1903 году, в продолжение собраний, стали выпускать журнал "Новый путь". И если до этого Зинаиду Гиппиус знали как поэта и прозаика, автора книг "Новые люди" (1896 год), "Зеркала" (1898 год), то с появлением журнала она приобрела известность как художественный критик, публицист. Ее влияние на умы было огромно: его испытывали не только сверстники, но и более молодые личности, появлявшиеся в русской литературе на рубеже XIX-XX веков - поэты Александр Блок, Андрей Белый, писательница Мариэтта Шагинян... "Как она властвовала над людьми, и как она любила это,- восклицала писательница русского зарубежья Нина Берберова, вспоминая о Зинаиде Гиппиус уже в преклонном возрасте.- Вероятно, превыше всего любила "власть над душами".
Нельзя сказать, что Зинаида Гиппиус была целиком погружена в мир, оторванный от реальности, от общественных процессов. Она ясно понимала, что происходит вокруг. О наступлении ХХ века она писала впоследствии: "Что-то в России ломалось, что-то оставалось позади, что-то народившись или воскреснув, стремилось вперед... Куда? Это никому не было известно, но уже тогда, на рубеже веков, в воздухе чувствовалась трагедия". Она и разразилась: первая мировая война, потом социалистическая революция... К войне отношение Гиппиус было крайне отрицательное. "Нет оправдания войне, и никогда не будет",- будто припечатала она стихотворной строкой. К революции же отношение менялось: буржуазную, в феврале 1917 года, Гиппиус радостно приветствовала, коммунистическую, в октябре 1917 года,- с презрением отвергла. "Готовится "социальный переворот", самый темный, идиотический и грязный, какой только будет в истории. И ждать его нужно с часу на час",- эти слова она записала в дневнике за день до революционного восстания.
Естественно, что уже в 1919 году супруги Мережковские оказались за рубежом. Они и до революции много ездили за границу: в Италию, Францию, Германию. В Париже у них оставалась собственная квартира. Они не бедствовали, как многие российские эмигранты. Но злобствовала Зинаида Гиппиус в адрес новой советской власти безудержно, до конца дней. Она предпочла свободу без России. Но, быть может, в душе задавала себе такие же вопросы, какие вслух высказывал ее муж, Дмитрий Мережковский: "На что мне, собственно, нужна свобода, если нет России? Что мне без России делать с этой свободой?".
Зинаида Гиппиус умерла в 1945 году. Так или иначе, она прошла свой жизненный путь, как и намеревалась, как и предвидела в стихах: "И только одно я знаю наверное: Надо всякую чашу пить - до дна" .
