См. также:
А.Межиров
Страница автора:
стихи, статьи.
С.Наровчатов
Страница автора:
стихи, статьи.
СТИХИЯ:
крупнейший архив
русской поэзии
Взыскующий града
Александр Межиров
Жили трудно — и не только на войне, и не привыкли объясняться в любви друг другу. Но, когда умирает любимое человеческое существо, вдруг понимаешь, что объясниться в любви к нему не успел. И, хотя в смерть поверить невозможно, боль не становится менее мучительной.На финской войне Сергей написал:
Ни у кого и ни за что не спросим Про то, что не расскажем никому... Но кажутся кривые сучья сосен Застывшими «зачем» и «почему». И снова ночь. И зимний ветер снова. Дорога непокорная узка... О, смертная и древняя, как «Слово», Как Игорь и как половцы, тоска!Он вообще первым или одним из первых «отвесно и твердо» посмотрел в историческую даль, сознавая одновременно, что нельзя идти вперед, глядя все время назад. У него было острое историческое чутье, способность вдуматься и вчувствоваться в перспективу происходящего. В самые тяжелые дни войны он написал стихи о том, что вернувшимся с войны будет еще тяжелей.В молодости, когда бывало плохо, я шел в гости к родителям Сергея. Они жили отдельно. Они угощали меня чаем и говорили со мной, и я уходил счастливый, что родился в России среди таких людей. Все лучшее в Сергее и в его поэзии от благородной русской семьи, в которой он вырос. Главным в Наровчатове было чувство равенства со всем живущим независимо от цвета кожи и глаз. А его голубые русские глаза смотрели на мир отважно и милосердно.
В его характере, в личности была заложена истинно русская традиция, выстраданная Пушкиным, Некрасовым, Толстым, Достоевским, Блоком. Он был преемником этой традиции. Ее наследником, а не рантье. Знал, что традиция не рента, что ее нельзя положить на срочный вклад, что с нее нельзя стричь купоны, что ее необходимо выстрадать,— и глубоко презирал того, кто, не обладая собственными добродетелями и достоинствами, поднимает свою ценность в своих и чужих глазах добродетелями и заслугами традиции.
Он не был коллекционером книг. У великой литературы должен быть великий читатель. Такой, как Сергей Наровчатов.
Пушкин считал высокую образованность первым существенным качеством всякого истинного поэта в России. Всей своей жизнью, всей деятельностью, всем творчеством Сергей Наровчатов доказал справедливость этого суждения.
Старая женщина-библиотекарь сказала когда-то давным-давно: «За последние десять лет Сергей Сергеевич взял у нас книг больше, чем все члены секции поэтов, взятые вместе». Я не удивился, но подумал о том, что именно в эти годы Сергей тяжело болел. Причины на то были не физиологические. Он все понимал и чувствовал глубже и острее нас. Человек высочайшей образованности, он жил не только среди нас, грешных,— жил в истории, и в культуре, и в великих этических учениях.
Помню, как в середине пятидесятых годов в Саратове, в Заречье, на вечере под открытым небом Сергей Наровчатов впервые читал стихи:
Это ты наплакала, напела, Ведьма древнерусской маеты, Чтоб любой уездный Кампанелла Метил во вселенские Христы...Кончались они так:Никогда взыскующие Града Не переведутся на Руси!И где-то совсем рядом слышалась Волга.Сергей Наровчатов на все реагировал и многое знал. Его стихи — это он сам, а не комментарии к себе. Бывают поэты, создающие много шума из ничего. Присутствие Наровчатова всегда мешало им.
Его избранная поэзия зиждется на том, КАК, то есть на таланте, на вкусе, «КАК» уже означает «О ЧЕМ».
«Истина рождается в споре?» Да, в споре с самим собой, со своим временем, с его предрассудками и проклятиями. Именно так рождалась истина Сергея Наровчатова.
С возрастом на лице особенно явно проступает душа. С возрастом его прекрасное лицо стало еще красивее, годы одухотворили былую красоту.
Незадолго до смерти Сергей выступал на вечере памяти Владимира Луговского. Он не мог стоять на ногах от нестерпимой боли. Но лицо было спокойным. Он выступил и с трудом ушел со сцены и вдруг заговорил со мной об историческом романе, который только что задумал, а материал собрался за всю жизнь. Он говорил так живо и бодро, что мне вспомнилось старинное речение: ткань рвется, а душа сильна, жива...
Земля, на которой живут такие люди, как Сергей Наровчатов, благословенна.
Источник: Воспоминания о Сергее Наровчатове. Москва: Советский писатель, 1990.
