Сходилась я и расходилась
Со многими в земном пути;
Не раз мечтами поделилась,
Не раз я молвила: «Прости!»

Но до прощанья рокового
Уже стояла я одна;
И хладное то было слово,
Пустой отзыв пустого сна.

И каждая лишала встреча
Меня призрака моего,
И не звала я издалеча
Назад душою никого.

И не по них мне грустно было,
Мне грустно было по себе,
Что сердца радостная сила
Уступит жизненной судьбе;

Что не нисходит с небосклона
Богиня к жителям земным;
Что все мы, с жаром Иксиона1,
Обнимем облако и дым.

Мне было тягостно и грустно,
Что лжет улыбка и слеза,
И то, что слышим мы изустно,
И то, чему глядим в глаза.

И я встречаю, с ним не споря,
Спокойно ныне бытие;
И горестней младого горя
Мне равнодушие мое.

Примечания
Впервые — «Раут. Литературный сборник в пользу Александрийского детского приюта». Изд. Н. В. Сушкова, кн. 3. М., 1854, стр. 198, без заглавия.
1. Иксион (греч. миф.) — царь флегиев; на пиру у Зевса преследовал его супругу Геру, к которой воспылал страстью, но был обманут Зевсом, представившим ему вместо Геры облако в ее образе. Затем Иксион был наказан вечной мукой в подземном царстве — прикован к вращающемуся огненному колесу. Обратно

Каролина Павлова. Стихотворения.
Москва: Советская Россия, 1985.