Аласто Анатолий

Я КЛАНЯЮСЬ СВОИМ ДЕДАМ 08.05

1. Есть городок… Светлой памяти моего деда, Болгова Егора Кузмича, Победителя, посвящаю. В год Победы ему исполнилось 45 лет. Есть городок, где солнечные ливни Пытают страстью яблочный налив – ГармОнистый и разудалый, Ливны, Частушками и счастьем шаловлив. На стыке двух веков, в той колыбели, Целованный орловским соловьём, Родился дед. В предутренней купели Он закричал над будущим жнивьём. Ровесником неласкового века Растил с женой Матрёной сыновей, Но сорок первый, этот год-калека, Забрал трёх старших в грозный суховей. За ними дед мой с ливенской гармошкой, Страданьями оплакивая дом, Перед порогом постояв немножко, Ушёл на фронт, в его кровавый гром. Кричал там политрук: «Вперёд за Стали…!». Для деда это в горле поперёк: Он матерился: «Хрен вам, я из стали!», - И добрый бог его от пуль берёг. Войну прошёл без ран и без контузий, Царапины лишь от большой беды. Домой вернулся с ворохом иллюзий, Рождённым вновь, но только что седым. Трофейный инструмент привёз из Вены, Вельтмейстер, золотой аккордеон. В напевах зазвучала перемена, Настоянный на стонах новый звон. Узнав, что никогда не будут вместе, Трёх старшеньких угробила война, Дед раскромсал аккордеон из мести И вышвырнул всех бахов из окна. До смерти он не звякал орденами И по зароку не плясал, не пел. Стыдился и корил себя сынами, Что вместо них в той бойне уцелел. Я помню три рубля на каждый праздник, Охрипшим баритоном мысли вслух… Но главные из всех подарков разных – Фамилия и абсолютный слух. 2 Цифра 40 Светлой памяти моего деда, Филина Егора Трифоновича, Победителя, посвящаю. В год Победы ему было 40 лет. .............. "Чижик-пыжик, где ты был? .............. На Фонтанке воду пил." Здравствуй, незабвенный деда! Знаю, что твоя Победа То прыжок из ада к бедам, Злая власть с цепями следом. Попрощаться не успел ты С табунами летом спелым, Не успел скосить пшеницу… Мне то время горем снится. Деда, деда, где ты был… В поле хлебушко растил. По бумажному доносу, С кровью, брызнувшей из носа, Был назначен вне народа Злобным Йосифом, уродом. А жена твоя, Федоска, В камере изгрызла доски На руках с грудным ребёнком, Умершим в сырых пелёнках. Деда, деда, где ты был… К Сахалину дырку рыл. Утирался драным флагом Измождения в Гулаге. Чудом выжил в том аврале. А в стране безбожно врали. Боль и стон освобожденья, Сорок дней сплошного бденья, Встречи горестной волна – Деда в дом - за ним война. Деда, деда, где ты был… Миус-фронт собой закрыл. Ты над хлебом только гнулся, А в штрафном бою - споткнулся, Ржавой миной захлебнулся, Пил взахлёб и поперхнулся. Сорок суток госпитальных, Красных простыней фатальных. Чудом выжил, улыбнулся И к водице потянулся. Деда, деда, где ты был… Воду с люминалом пил. Став калекой, ты не спился. Закрутил работы спицы С раннего утра до ночи Через боли, что есть мочи. Затерялся в были вёрткой Документов нужный свёрток. * Сорок лет со дня Победы Просто жил, забыв обиды. Деда, деда, где ты был… Хлеб с одной ногой косил. Только в восемьдесят пятом Перед сельской школой в пятнах, Перед строем и парадом Военком вручил награды. Через слог, напрягши зренье, Ты прочёл: "…достоверенье Ветерана ВОВ" - и сник, Брызнул слёз живой родник. Деда, деда, где ты был… Воду из криницы пил. Знаю, что твоя Победа То прыжок из ада в бездну. Там кишели только беды… До свиданья, милый деда. * - Дед, комиссованный из госпиталя как инвалид, дошкандыбавший до родной станицы, через короткое время был вынужден прятаться в лесу - пришли немцы. Бабушка, от испуга за жизнь мужа так "заховала" дедовскую военную форму с документами и наградами, что потом это не смогли вовек отыскать. Мне представляется, что она всё сожгла, боясь доноса того человека, который, как ни странно, оставался в станице и из-за которого дед попал в дальневосточный Гулаг, а она, с грудным ребёнком на руках, в армавирскую тюрьму, моя четырёхлетняя мама - в детдом . Через месяц с небольшим (может сорок дней?) немцы были выбиты из станицы. Дед , отстроив новый дом, жил и растил четырёх детей вместе с моей бабунечкой. Это было главное для него. То, что он не числился не только в инвалидах, но и в ветеранах войны - было далеко второстепенным, даже ненужным. Когда дед был уже глубоким стариком, в 1985г., пришло ему письмо с поздравлением 40-летия Победы и приглашением в районный центр, станицу Отрадную, на празднование этой даты, где ему вручили награды и удостоверение ветерана, заодно прибавку к пенсии. Старый человек не смог сдержать слёзы. 3 Подходит время, и растает вскоре Святая боль отечественных ран. Уйдёт в забвенье истинное горе, Когда умрёт последний ветеран. Тогда деньгами, зрелищем и хлебом Потребу дню напичкают дельцы. Мы совершим карательную требу, И званье наше станет – подлецы. Страшусь таких фантазий оголтелых, Когда наш мир свихнётся насовсем, Когда душа - ничто, главнее - тело, - Тогда герой победы – дядя Сэм. Не ешьте откровенья в упаковке Рекламных трюков рупора свобод. Не стану жить я в этой постановке И с тем бойцом уйду в небесный свод. Нам нужно жить, не забывая эти - В сороковые смертные бои. Чтоб те мученья помнили и дети, Душою зная, рана та - болит.

Чебряков Геннадий 08.05 18:45	"Подходит время, и растает вскоре Святая боль отечественных ран..." - да не будет. Низкий поклон всем, кто воевали и отстояли Родину! Низкий поклон и Вечная память погибшим Воинам! Низкий поклон всем, кто ковали Победу!
Поздняков Борис 08.05 19:07	Ничего своего, живого. Одна дикламация.
Чебряков Геннадий 08.05 19:44	декламация - выразительное чтение; видно, кое-кому живое выразительное слово как нож по сердцу...
ТуМан Рустам 09.05 19:42	Хорошие стихи!
Пшеничнов Вячеслав 15.10 11:33	Память мертва без дел. А что я сделал, чтобы память оставалась живой? и что я сделал для ещё живых стариков? Вот ничего утешительного, кроме стихов, не могу привести. Врагов под корень мы снесли. И нас косило. Мы снова в Родину вросли. Росли красиво. Пускали корни в трудный быт. В мозолях корни. И где топор войны зарыт Прекрасно помним. Живыми скуден наш отряд, Но мы вне смерти, Пока приходят на парад И помнят дети. Нам мрази лепят ярлыки, Мол, спины гнули. И ранят злые языки Подлее пули. Стреляют в судьбы как зверей Не ради смеха. Но в них осколком от дверей Вонзится эхо. Звенят медали на ветру. Литые листья. Ещё один слетел к утру. Он был танкистом. За все за наши за труды Не надо премий. Оставьте честным молодым На вырост время. Года бегут, а мы стоим В земле Державы. Мы до конца корнями душ Её держали.